Восвоясь

       Таракан Казе Халерос свел тату с ума не даром, он ее припудрил пеплом от сигары за два сорок. И пошел он восвояси  хотя там его не ждали, и дешевой той сигары. Но Казе Халерос ловко дернул триста из стоп крана и сошел в траву по пояс, обливаясь светом чистым.  Там Тату была в засаде, за тремя дверьми стальными и утерянным ключом. Ключ,  сказал Казе, тряпичный,  и скрутил его пращею, и исполнил каровяк.  Как Тату не бесновалась, каровяк не унимался и Казе вскричал довольно! Нет  веселья для причин!  Я усы еще не пудрил, и ни серебристым светом, и не золотыми снами подрессоренных волхвами оцелотовых картин.  Да и травы не успели,  взял косу Казе Халерос и расплел ее по пояс.  Распустилась, покачал он седогривою ногой. Да и как не распуститься от таких златых рассветов, отвечала та коса, и пошла цвести по древу, по высокому утесу, по весеннему по небу пылкой стрелкой поплыла.   А Тату не унималась, била в бубен таракану,  с правой, с левой,  головой!  Но не сдюжили запоры, отворились ворота и Тату  дымком прозрачным, тонким облачком весенним, ломкой дымкой комариной  на свободу взобралась.  Таракан Казе Халерас свел тату с ума казалось.  И заплакал  просыпаясь в недокуренном вагоне, упираясь лбом горячим в отмороженный перрон. На перроне  том оркестр, главной улицы проходчик, впереди оркестра — месяц.  С флейтой, нынче одинокой.  И собака Баскервилей  зову сердца поводырь.  На златом крыльце  потери.  Нет Косы и нет травы там,  бубна нет и нет козы. Ту козу уж втолкали в тесную избу-читальню, переполнив сверх предела  голубого  цвета чашку чиста-ангельским  терпеньем из подержанной грозы. Молнии в лабазе гулком мечет огорченный повар  —  ни за что ему не сделать дорогим гостям с перрона золотое кассуле!  Тут уж замерло все, на рассвете выпадает избе одинокой из заснувшей козы озарение. И изба, подпрыгнув в небо, с реактивным ревом печки устремилась в час рассветный к подвывающей от страха, перепуганной Луне.  И включив передачу прямую, на орбиту Луны ту читальню  кочегар наш  рукою железной без сомнения тени ведет.  И уже на орбите на лунной,  он флажками морскими махая,  всем зеленым и нет, человечкам, тараканам любых поколений, синекожим и прочим оленям,  он послание мудрое шлет.  Всем трехкратное наше ура!  Отважный  Казе возвещает . С облегчением всех!  Налетай! Слава! Слава! Орешь чё? Я тут, вот.  Из переполненного дома, в дыму, огне выходит Слава,  триумфально накренясь,   драчевым рашпилем  по ходу,  Тату седлающей Свободу, он поправляет такелаж.  Бурчит, я занят.  Важным  делом.  Из под полы  мелькнув лекалом, сурово молвит  вас не тут.  Тут  я. Костюмчик.  Гениальный,  с утра, не похмеляясь вроде, уже который день вчерашний, для вечной славы преходящей тут создаю.  Не прикладая  рук!  Чего вам нужно, кто такой?  И вот идет Казе Халерос, в злотых усах и шляпе бравой, в пижаме из павлиньих перьев, что сделал к вящей славе,  из переполненного дома,  из производственных отходов, из дальних странствий восвоясь. На сим прощаюсь, досвида…

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.