Вечность по случаю

        Тааркан  Казе  Халерос перепутал буквы ловко.  Перетасовал, подрезал.  Дважды.  Сдал.  Со всеми потрохами.   Явки, бубны. Прикуп в Сочи.  Клубы. Отечества родного дым. Просроченный давно. Не им. Но все еще бодривший  разум остывшей памяти безродной космопиита-тааркана.  Вдохнул Казе его останки осторожно — чтоб ненароком  не забыться на подступах к вселенской славе, неся величие отечеств разных на сапогах Космопиита.  И с облегчением безмерным ввертелся он тигровою креветкой ловкой, ногой проматывая ленту.  Кому попало. На лету.  Попало, как всегда, не в ту. Но, лету жухлому  давно уж  как будто все равно.  Иль облегчение, иль муэрте.  Иль партия по маленькой в лото или — девятка, ну а что?  Но он решил, что Иль де  Франс звучит гордей! И тут же поменял прическу-узел на наличные, по курсу: три к одному и два на ум. Шенкеля!  И в дальний путь рукою ловкой он пешку двинул. Ферзь за ней…  У Тааркана  дыбом встала вся жизнь прожитая не  им. А ну-ка, разойдись!  Кричал он с пьедестала и лошадь сдерживал, что было сил. Но среди сил, его сил слишком мало.  И лошадь,  по-наслушавшись призывов, взяла и правда разбежалась. И разошлась… На все четыре шенкеля, что утащила у безродного коня — подставку одного расстриги-генерала. Упала лошадь. Упала бедная…   Не в силах выдержать такой расход малоподъемный на душу мечущуюся в поисках потерянной мечты.  Ах, боже-шь мой!  Вскричал Халерос гордый, прижав  к своей, бронированной  дымом,  душе пиита-космолета, бездыханную кошку. Ну, за что? И кулаком грозил Ферзю. Тот равнодушный, в тюбетейке и в расхристанном халате ватном, метет осеннюю листву по дворикам облезлым, махая старенькой метлой.  План, это план.  Его он должен, хоть не понятно и кому, скурить пока не рассвело. Ушел Халерос до рассвета, унес на сапогах свой груз. Душе легко! Карманам — пусто. На шее сбруя. В ломбарде за углом потертое седло. Ферзь-хулиган в оплаченном загуле до вчера.  Дымы отечества и горьки и пошлы. Тааркан Казе Халерос сдал окончательно.  И опираяся на трость бредет за запахом тумана. За убежавшей электричкой, за пересмешником в конце-концов убитым. За речку-переплюйку с другом, что равнодушно в небо уже который день глядит со дна закрытыми глазами. За дом с заросшим старым садом, с полетом  с крыши под зонтом. Тааркан Казе Халерос перебирает  буквы малы рассыпанными по плечам усами.   Срезает дважды. И сдает. Но каждый раз выходит что-то… выходит плохо.  Не о нем. О дворнике и о коне, о дыме исчезающем во мгле очей её безбрежных.  О партии в лото, и, как её — девятку? Пиитах, пьянках, беспорядках,  умов смятении  и… что-то там еще, про розу, что стояла в склянке, но это — смутно, не его.

Таракан Казе Халерос никогда не унывает.  Ему вчера один прохожий вечность поносить предложил, пусть еще не знает точно, чью.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.