Полет

Семен Аркадьевич Шуриков летал…  не очень. Его летные качества были, мягко выражаясь — жалкими. Настолько, что он стеснялся тренироваться прилюдно. Даже  жена его — Бурдюкова, фыркала каждый раз, когда он заводил об этом разговор: «Ты, Шуриков, только с кровати летать можешь. Да и то — строго вниз». После чего возвращалась к телефонному разговору с Очень Важной Подругой.

Выйдя за Шурикова, после совсем недолгих раздумий, Бурдюкова решила остаться на своей фамилии, о чем никогда не жалела, имея за спиной неясно маячивших в тумане веков аристократов. Впрочем, все попытки Шурикова узнать, чем же они были знамениты, Бурдюкова пресекала немедленно, а Шуриков не очень нравилось спать после этого на диване в зале.

Подруги у Бурдюковой каждый раз были другие, но разговор всегда был один и тот же. В сути его Шуриков давно уже не пытался разобраться, отчаявшись понять логику супруги. «Как по мне, — думал он, намазывая прошлогодним, немного засахарившимся, клубничным вареньем поджаренный кусочек зернового ( здорового, как говорила Бурдюкова) хлеба, — логики в нем никакой нет. Ни капельки. А вот, поди же ты, уже который год…» И отхлебнув, осторожно — дабы не обжечься, едва теплый чай из синей чашки с небольшим сколом и бегущей от него к донышку трещиной, аккуратно откусил кусочек бутерброда, зажмурившись от удовольствия.

Шуриков шел по улице подняв воротник куртки и размахивая зонтом. Зачем ему был нужен зонт в эту ясную, солнечную погоду, Шуриков и сам бы не смог объяснить внятно, если бы его спросили, но к его радости никто не спрашивал. Зонт он с собой брал всегда, в любую погоду. Во-первых синоптикам он не доверял, даже тем что в телевизоре, а во-вторых, с ним он ощущал себя намного солидней. Так что и в этот раз Шуриков был готов к любому приключению.

Дворовый пес Янычар валявшийся у скамейки в тенечке, проводил его взглядом и снова заснул. А безымянный попугай, живший в дырке в стене дома напротив, сопровождал Шурикова еще пару деревьев, пытаясь понять зачем это Шуриков поднял воротник и несет неуместный сегодня зонт? Да так и не поняв, улетел смотреть как мусорная машина снимает привычную дань с соседней улицы.

Шуриков поднял воротник, чтобы его не узнали. У него, как никак, была цель и он опасался помех. Одна из таких помех — Бабушка со скамейки у дома номер пять, приветливо помахала ему рукой, но видя поднятый воротник, поцокала языком и сделал вид, что не узнала.

Другая помеха жила в доме напротив, но Шуриков обошел его, прячась для надежности в тени большого дерева, цветущего яркими фиалковыми цветами. Дерево уже почти отцвело и Шуриков шел, топча цветы и мучаясь от невозможности пойти другой дорогой.

Но вот основные препятствия пройдены и он с облегчение поправил воротник и огляделся по сторонам.

— И далеко ты нынче собрался? — Услышал он голос дворника Сеговия, которого никак не ожидал увидеть в это время. — Меня из-за цветов отозвали, — пояснил тот, видя недоумения во взгляде Шурикова. — Пришлось вот…

— Каких цветов? — Спросил Шуриков и покрутил головой, чтобы размять застывшую от напряжения шею.

— Жакаранда отцвела, — пояснил Сеговия, — весь тротуар в цветах. Вчера старушка подскользнулась. Янычару лапу отдавила.

— Тебе нужна моя помощь? — Вздохнул Шуриков, — мне как раз… — Он вздохнул еще раз, — мне как раз почти совершенно нечего делать.

Янычар в подтверждение слов Сеговии, не просыпаясь, постукал по асфальту хвостом и затих, взрвизгнув сквозь сон по щенячьи.

Сеговия с Шуриковым собрали все цветы с тротуара. Заодно, покрасили скамейку, согнав с нее бабушку из шестого дома. Бабушка, впрочем, ушла непобежденной. Дождавшись мусорной машины, сделавшей круг, сдали ей под расписку весь собранный мусор.

— Ну, пока. — Сказал Сеговия, закидывая в свою тележку метлы и банку с краской и кистями. — Мне еще на другой улице забор красить надо. Я пошел.

И ушел. А Шуриков посидел, отдыхая на свежепокрашенной скамейке и глядя на окна, за которыми жила Помеха номер два. Распахнув окно, Помеха кормила давешнего попугая. Попугай ей что-то рассказывал, а Помеха тихо смеялась. Во всяком случае, так казалось Шурикову. Он вздохнул и встал со скамейки — пора идти к своей цели.

— Эй, балбес! — Крикнула ему бабушка со скамейки пятого дома, — Ты чего это штаны выкрасил?

«Ой, — подумал Шуриков, — Бурдюкова меня убьет… Надо сходить в хим. чистку, а то как в таком виде по улице идти?»

Вернувшись домой, он переодел штаны и, сложив изгвазданые в пакет, прокрался к выходу, слушая как жена втолковывает что-то чрезвычайно важное в телефонную трубку. «Ты представляешь? — Донеслось до него из комнаты, — а она еще целый сезон чистила ему ковры!» Про какие ковры шла речь Шуриков не знал и вышел потихоньку, захлопнув за собой дверь на английский замок.

Отложив зачитанный томик «Таинственный остров» и погасив ночник, Шуриков закрыл глаза и явственно увидел, как он летит над обрывом, подхваченный ветром с моря, с распахнутым над головой зонтом с погнутыми спицами. А с земли ему машет Бурдюкова и кричит: «Шуриков, прости! Я обязательно расскажу тебе главную тайну разговоров с подругами! Вернись, Шуриков!»

С тем и задремал со счастливой улыбкой под нескончаемый телефонный разговор. «Ковры, — доносилось до него, — нет ты представляешь — ковры! Да кто сейчас вешает на стену ковры, кто?»

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.