Блин, убежал!

Поскреб по сусекам — старухе приспичило, ни покрышки, ни дна! Холере хитроглазой неймется с утра. Чегой-то со дна наскреб и приволок, значится. Весь в клубах пыли, будто вокруг зима лютая, а я, такой, шасть с мороза прямо в избу. Ну, она-то слепа, что твой пень. Ей без разницы. И слышит так же, почти, как мне видеть лень. Муку просеяла, да вот не знаю через что, ага. Сито то у меня в сенях. Говорит мне, такая, поправляя очки:

— Слышь, Старый, покедова Колобок румяню, воды притартай, чё ли, а то мне даже чайку и того не спроворить. Паршивец мелкий воду выдул усю.

А Колобок маслопупый развалился на противне, бок поскрёбывая румяножареный. На бабку наглец-поскребыш пялится, дурью паршивец мается. На стопку блинов опершися. Глазки пучит, смеется, значится.

— А че блины-то в печи? — Бурчу, ну так — для острастки, — чё на волю не отпустить? Сметаны , один чёрт, нету. Ни у нас, ни в лабазе, ни в сельпо, ни в гамазе; нету, сказывали и коопе: у ихней коровы — выходной, что ли, или она и вовсе в Европе шастает по обмену опытом.

—  Так Колобок попросил. Сказывал — скучно без кореша, вот я сундучок из блинов, на что осталось проворю.

Я воды натаскал. Со стакан, пожалуй. Запыхался весь, раскраснелся, умаялся.  Сито больно худым оказалось. Почти, как жизнь моя ровно по сю пору. Старуха Колобка из печи выволокла вместе с друганом евойным. За стол посадила споро, чайком с крендельком поила. Но те отказались. Мол, чая — не газировка, чай, не выпьешь много, что время за так палить? Старуха подивилась:

— Так его и правда — стакан один. Последнее отдали. Дед даже сахар свой, заначку выволок из подпола. Чё не ушло на бражку или еще на чё.

— Все как есть, — подтвердил я честно, — без утайки – все, что нашел. — И чихнул нервно, пальцы за спиной скрестив.

— Пойдем мы, однако, — сказал Колобок, вставая. Сундук евойный следом за ним боком скользнул.

— Стой, — говорю, — Прищемись! Не будь бусурманином! Мы тебя лелеяли, холили, последнее, можно сказать, отдали.

— Да ладно, — Колобок обронил, — последнее. Как же. В погребе, небось, и сметана заныкана, да и варенье не засахаренное. Пойдем, Сундук, не очень-то любят нас тут.

И за дверь — шасть. Только и видели. Старуха в слезы: мы их холили, мы их лелеяли, а они…

— Да ну на тебя, лелеяли, как же. Времени на них сроду не было. Вот и, тово, выросло. На нас тоже никто внимания, небось, не обращал. Вот тебя — кто, а? Кто, блин, воспитывал?

Вытурила за дверь взашей, велев разобраться с дурным Сундука влиянием на подрастающее поколение.

Иду по лесу, думаю что-то, не важно что. Заяц в халате с якорями на тропинке валяется. Пнул — не шевелится. Ну, думаю, шапка — тоже не плохо. Достал нож костяной из сундука, заяц дурниной вдруг как заорет:

— Банзай! — и с кулаками на меня.

— Ты чё!?— Ору с перепуга, — С дерева рухнул? С дуба ?

— Аригато, тьфу, здра, дбрый человк, — молвил Заяц в полуобморочном полупоклоне. Но не удержался за приветствие и да плашмя рухнул, наступив на полу халата с якорями.

— Где же так… — Забеспокоился я: такая возможность пролетела, да мимо меня!

— Сундук. — Сказал заяц, на всякий случай не поднимаясь. — Красивенький такой… Всми цветами. Ты, дбр чловек, радгу вдел?

— Сундук, говоришь? — Забеспокоился я, — Прянишный такой? От же паршивец!

— Полнехонек српризов, — попытался приподняться заяц, хотя у него это плохо получалось. Забросил его в скучавший сундук — позже разберемся, а сейчас нам спешить надо: как бы там веселье раньше времени не закончилось!

Заяц в сундуке храпит, пузыри радужные носом выдуёт. Красотень! Я наподдал, чтобы, значит, успеть. А что — у меня с собой было, как всегда. Идем, предстоящей жизни радуемся. Сундук позади вприпляску чешет, слегка накренясь, но бортами не черпая: волна, не волна, пока так — мелкая рябь.

Глядь, Медведь с Волком, как стояк, так и коровяк выплясывают. Да так стервецы топают — с дуба орехи осыпаются. Прям, гроздьями. А эти: топ-топ! Хлоп-хлоп! Музыка, значит, такая.

Я ихнюю музыку перекричал едва ли:

— Алё! Кто видал Колобка маво?

— Ух ты! — Сказал Медведь, останавливаясь, — а ты  — папаша, никак?

— Не-а, — уверенно сказал колченогий Волк, осмотрев меня в падении. — Дедуля, скорей всего.

И остался лежать, пробормотав: «или брат. Скорее всего». Я так думаю — плясали они, не плясали, но друг за дружку точно держались, потому что медведь тоже рухнул. И прямо на волка. Затряслась земля и даже дальний вулкан, проснувшись, прислушался.

— Да какая разница, — машу рукой, — мой и все тут. Так видели, аль нет?

— Ищё как, — просипел Волк из под Медведя. Медведь же пускал разноцветные слюни и мирно похрапывал. В такт Зайцу в сундуке у меня . — Вынь меня отседова, а? Не выбраться чтой-то никак — жизнь, как и сказывали — слошной мрак.

Выволок Волка, медведя поддомкратив, спрашиваю:

— Так ты знаком с ним?

— Чегой-то? — Заопасался вдруг Волк, поглядывая на меня искоса, — и кто это у тебя в сундуке на другана моего Медведя дразница?

— Косоглазый. Он раньше с Колобком встретился.

— А-а, тогда понятно, кто от него первым откусил, — сказал Волк, — а то мы испугались — вдруг больной?

— Здоровый, — очнулся Заяц, — был. Ой, смотрите — ра-адуга!

— Где? — Очухался Медведь, и ну давай по сторонам зыркать, — И правда! — Завопил он, показывая на сверкающие пузыри Зайцем выдутые, — Ура! Волчара, мы с ними идем!

— Только, там овраг, — насупился Волк, — Снова упадем, как на этот раз выбраться?

— А что — падали уже?

— А то, — насупился Волк, — раз с тыщу или даже сто. Домой не можем попасть никак, уже жизни две. Или пять. Тут приходится ошиваться.

— Ну, я все равно пойду, — вздохнул я, — иначе старуха меня со свету сживет.

Двинулся я, а Заяц как заорет:

— Стой! Сто-ой! Полундра!

— Чиво, — спрашиваю, — поблизилось чё?

— У меня видение было… — заблажил он басом вдруг.

— Какое? — обрадовался Медведь, — выкладывай, друг!

— Странное, — вздохнул Заяц, — цветное, но черно-белое все. Лиловое, но в крапинку. Продольную. Бредем мы, как бы полем по лесу, небо под ногами трясиной раскинулось. Ягодой закусываем, что тут не растет, росой заливаем хмельной, чтобы лучше бродило, но в чем тут суть — непонятно. Скорее всего, в свежевыжатом соке березовом, на кактусах настоянном. Я небо за бочок покусываю, а оно хихикает. И все меня пощекотать норовит. Такие дела.

— А, — Сказал Волк, — так вон оно делось куда. А я уже весь обыскался.

— А вот и овраг! — обрадовался Заяц.

Ему с верхотуры, с под неба все как есть видать.

— Давайте перебираться, что ли, — говорю. А сам подыскиваю с чего бы мостик соорудить по небу, что под ногами путается. Но ничего подходящего нет. А тут Заяц опять захрапел, и ну пуще прежнего пузыри носом пускать! Выстроились пузыри радугой. Один конец тут, другой там, в тумане утреннем прячется.

— Не, не пойду, — сказал Волк, — мост без перил, я чо совсем на голову последний, чё-ль? А ежели там Леприкон злой?

Медведь из слюней своих радужных перильца сплел да развесил ловко.

— Вот, — говорит, — теперь совсем другое дело!

Волк задней лапой мост потрогал робко:

— И правда — другое! Теперь все ловко.

Сделал шаг и исчез. Только снизу из оврага слышалось: «Ой! Ай! Крапивааааа! Ой-ой!»

Медведь изумился:

— Строено же на века! — И смело ступил на мост. Дошел до середины и тоже бряк! Земля вздрогнула и замерла в ожидании. Я прислушался, но ничего не было слышно, кроме повизгиваний Волка во сне и потревоженной крапивы ворчания.

Вздохнул и двинул следом. Дошел. Зайца, правда, по дороге сундук потерял. Вышел на тот берег, а там Лиса- Патрикеевна стоит. Руки на груди скрестила, платок набекрень. В глазах невиданная сила. Тут я и опупел.

— Чёй-то ты для колобка крупноват будешь,— молвила, осмотрев меня снизу доверху.— Да еще и надкусан со всех сторон, фу.

— Так ты, тово, тоже ищешь? — обрадовался я.

— Тоже? — неприятно усмехнулась Лиса, — это ты — тоже, а мне он по жизни должен.

— О как, — только и молвил я.

— А ты, собственно, чьих будешь?

— Я, это, ну, меня посла…

— Я бы тоже послала, — нахмурилась она, поправляя платок с мотыльками.

— Не надо меня никуда больше посылать! — испугался я, — я уже, кажись, нашел. Выходи за меня, а? Прямо сейчас или позже. Можно даже завтра с утра.

— Какой-то ты… — протянула она, — не очень. Да и сундук твой хламом набит… Нет, точно — не очень…

— Первое впечатление обманчиво. — Заторопился я, выдувая радужный пузырь из Зайца, выбравшегося из оврага. — Вот смотри!

Заяц и рад стараться. Заорал: «Годзаимасу!» — и понавыдувал пузырей столько, что мир вокруг нас заискрился и колесом пошел!

— А как ты к примеру, дров наколоть или еще чего с литовкой отчебучить по хозяйству чё? В чистом поле.— С сомнением спросила Патрикеевна.

— Да лучше меня с латышкой никто на свете белом не справится! — Гордо заявил я, — я даже с чухонкой на ты. А уж что я болгаркой отчебучиваю под настроение — любо дорого посмотреть, если много времени!

— Тогда, пожалуй, ладно, — сказала Лиса с сомнением, и из оврага полились звуки му и крики мамбуру, сливаясь в экстази во что-то марочное, барочное или даже оранжевое — отсюда и не разобрать.

— Харэ, Кришна! — завопил я, — она и так уже моя!

— Ура! — Взвыли в овраге Волк с Медведем, — Свадьба, ура!

Лиса улыбнулась и сказав, ну-ну, отправилась со мной на сундуке верхом в свадебное путешествие в галактику Малого Таза Медного. Или в Море Безмолвия, что на обратной стороне Луны. Или в Обалдуевку, что по соседству. Там как раз пустовал на околице пряничный дом без окон, без дверей, рядом с заброшенной мельницей, к которой петлял разбитной проселок, ведущий к погосту с утра или еще куда.

На свадьбе Медведь и Волк танцевали, как стояк, так и коровяк, в начищенных до блеска штиблетах. Заяц шафером был с синей ниткой в усах. Сундук под ногами крутился. Весело было, да.

Потом как-то все потерялись. Кроме нас.

Такие дела.

Слышь, Рыжая, давно ты, однако, колобок не пекла. Не, сундук не видал. Тсс, прячься, балбес, пока не нашла.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.