Заткнул пяткой подводный вулкан — вода стала уж слишком горячей и отхлебнул из кружки разрисованной желтыми  ромашками горячий чай. Ромашки, судя по всему были и в нем тоже.  Выплеснул чай в океан, и вытер пот со лба — хорошо-о. Обернувшись, не видит ли кто, ( хотя чего это я? Кто кроме меня может увидеть меня?), отпустил в чашку  с остатками чая в свободное плаванье.
   Один лепесток чая расправился и взмыл в воздух сияющим драконом, а другой, наоборот, свернулся в темного морского змея и ушел на глубину, прячась в тени острова с озером посредине.
  Дракон принялся выписывать круги над островом, обитатели которого показывали на него и кричали что-то едва слышное отсюда.
  Но вот из озера  взметнулся черной молнией морской змей и ринулся на деревню, навстречу ему устремился дракон… 
   И в это время рванул вулкан, заткнутый моей пяткой, о чем я  позорно забыл, засмотревшись.
 
   Чашка затонула, а я поплотнее закутавшись в халат, пошел болеть дальше: говорила мне мама, что создавать новое все таки лучше на свежую голову. 

 Всю ночь играл в Муравья.  Как он, паршивец, так умудряется на горизонте-гамаке лежать — не понимаю! Трижды свалился, потом плюнул на все это и до утра с Луной в бридж играл. Под добрую беседу.    

   Улитка Гуля уткнулась  в рант моего левого башмака и очень удивилась — кто это там еще вздумал ей мешать передвигаться?  Я освободил ей путь и долго еще стоял на одной ноге, глядя как она катит на своем велосипеде, в белой панамке и  с плетеной  корзинкой, полной спелых яблок, на багажнике.

*************

Дед Котлеткин: Не отпускает.
Нектототам, то есть я: Кто не отпускает? 
Котлеткин: Нестрашный. Все никак не успокоится, что его больше нет.
Я: А его, что и правда нет?
К: Да его, собственно, никогда и не было — я же его выдумал, под соленый огурец и стопку ледяной водочки.
Я: Странно, я, вообще-то, от кого-то, очень похожего на Нестрашного Му, слышал обратное: что это он тебя выдумал. И что забавно — тоже утверждал, что под рюмочку, правда, виски, но зато — дрянного. Так сказал.
Котлеткин: Вот! Видишь, под дрянной виски — врет. Что бы Нестрашный и дрянной виски?  Да ни за что!
Я: Надо будет у него спросить, как он насчет дрянного виски.
Котлеткин: мой персонаж, у меня и спрашивай я же как скажу так оно и будет.   
Я: Он твоим был, когда ты его придумал, а теперь он сам по себе, и если он пьет дрянной виски( кстати, это как? ) то это его выбор, а не твой.
Котлеткин: Знал бы что так будет никого бы не придумывал. А то какая мне с этого радость: внучка придет в гости, а я ей и рассказать-то толком ничего не могу: Великий Нектототам на велике на рыбалку укатил, Нестрашный  по пивбарам шляется, истории смурные рассказывает, Заяц Фертифлюк…. кстати ты не видел его? Что-то запропал заяц куда-то.
Я: Да нет, не видел. Наверное ты ему надоел. Ведь бывает же, что создатель надоедает своему созданию?
Котлеткин: Тогда чего Нестрашный не отпускает, если я ему надоел?
Я: А может не надоел?
Котлеткин: Надоел, надоел! Хуже горькой редьки — так он сказал, да. То есть, я его не видел, он же не настоящий, а как бы понарошку, но я его спросил по всей серьезности…. Ну чего ты смеешься? 
Я: Я не смеюсь. Ты же сказал, что он не существует, зачем тогда у него спрашивать?
Котлеткин: А кого спрашивать-то, а? Тебя? Ты конечно Бог, ты все это создал, но тебя-то тоже  я выдумал. Кажется.
Я:Тогда спроси себя
Котлеткин: Спрашивал, не отвечает. Ладно, буду сам себе отвечать, пока рукава за спиной не свяжут.
Я: Не свяжут, это единственно что я тебе твердо могу обещать.  Еще чайку подлить?  
Котлеткин: Да нет, спасибо, пора мне. А правильно что я тебя выдумал, есть с кем поговорить

  Ну вот вы все думаете, что я тут умом окончательно двинулся или, к примеру, ослаб им же, а то и  того  хуже, возомнил таки себя писателем? А вот и нет! Я просто решил, что создавать миры интереснее, чем их описывать, вот и  все. Как видите, все очень просто.  А описывать — пусть их описывают мои друзья. Кто сказал — придуманные? Не знаю как там у вас, а у меня  тут все самое настоящее. 

Отвечаю сразу всем

  Что будет в этом журнале -я пока не знаю, скорее всего,  все, что взбредет на ум. На счет френдования — всех сразу ответно :))) ( по крайней мере первых сто, хотя,  что-то  мне подсказывает, что больше и не будет, что есть хорошо, ибо  никто не будет обижен )   

  Нектототам

   Сидел я как-то на  берегу реки и думал.  Для Бога, на самом деле,  это совершенно  обычное явление. Хотя, некоторые, почему-то считают, что Богу и вовсе не нужно думать, он ведь и так все знает: и что было  и что будет,  и даже карты ему ни к чему для этого раскидывать,  да и к гуще, к кофейной, Боги относятся  с пренебрежением,  шепчутся некоторые,  зачем им гуща, спрашивается, ежели и так все ясно?
   Меня это здорово веселит,  надо сказать, и я, не полагаясь на память, записываю услышанные небылицы в отдельную тетрадку в клеточку, покручивая при этом усы и радостно улыбаясь. Как-нибудь при случае издам, пусть все повеселятся над тем, что обо мне сочиняют несведущие. Или просто так подарю кому-нибудь – пусть все радуются!
   В общем сидел я на берегу реки, в тенечке, который любезно организовало для меня  любимое  дерево, и думал о друзьях. 
  – Давно мы не собирались, однако – сказал я  и, хлопнув в ладони, вызвал почтовых голубей, а сам принялся протирать запылившийся столик и расставлять стулья.