ВМ

Я поправил повязку на левом глазу и скомандовал, — Не могли бы Вы, сударь, совершенно случайно, отвязать нашу корзину, чтобы шар  уже, таки,  взлетел? Спасибо.
Скарабей оценивающе посмотрел на меня и, осуждающе покивав головой, перекусил  бечеву, удерживавшую наш шар. Огромный черный моток пряжи взмыл в воздух и мы все зааплодировали.
— Сбросить  балласт!  — Отдал я  приказ и Корова сбросив несколько лепешек, уставилась на меня не переставая жевать. Заплатка в виде  ромашки с красным пятном посередине, по прежнему красовалась у нее на боку. Левом, кажется.
— Продолжай, — сказал я,  — нам балласт еще понадобиться, ведь у нас план.
И сев на  обочине  дороги принялся обдумывать план. Корова  со Скарабеем играли в игру «Догони, обними — синий два раза» Но мне было некогда и я следил за ними лишь краем глаза( того, который не обтянут материей) и прислушивался  в пол уха, небрежно нарисованным фломастером, почему-то почти на затылке. Успокаивало, что ухо всего одно и  подраться за место ему совершенно не с кем.
План думался до обидного  вяло. Потом, ему, правда, стало получше и он развеселился. Даже отсюда было видно, как ему  весело и, как результат, его несло. В низ  по течению.  Я уже устал махать веслами в бесплодной попытке его догнать на байдарке взятой на прокат, чтобы выяснить, что же мне предстоит выполнить.  Я встал опираясь на весло и сказал, — Так.
Все затихли и уставились на меня.  Я огляделся.  Стог стоял уже у самого края дороги —  видимо, Корова Анастасия его подтащила поближе, чтобы нарабатывать так необходимый нашему воздушному шару балласт или он сам подошел из любопытства. Так или иначе, стог стоял рядом и Корова Анат отщипывала от него понемногу. Стог явно был не против и я успокоился за него.
— Мы едем дальше! — Провозгласил я, — план не ждет!
— Если он не ждет, — мрачно сказал Скарабей, — то куда нам торопиться?  Он наверняка уже ушел.
-Куда? — Спросила  Корова, — куда мог уйти план? Я вся за него тревожусь, что-то.
-На покой, — буркнул Скарабей, — А может, этот стог и есть твой план?
-Возражаю! — Возмутилась Корова Анюта, — это мой план!
Стог сделал книксен и отодвинулся, на всякий случай, подальше от меня.
-Нет, —  как можно вежливее сказал я, — какого черта! Мы едем или что!
-Или где? — спросил Скарабей оглядываясь, — не говоря уж — на ком.  Лимузин ты отпустил. А больше не на ком. К Черным Текстильщикам пешком не дойдешь.
-Он сам ушел! -Возмутился я, — Сказал колеса спустили и ушел.
-Кто ушел? — Изумился Скарабей, — Ты же его отпустил!  Вон он летит,  —  и показал на небо связанное блекло-серой нитью.
-Это же шар, — запротестовал было я.
-Шар! — закричал монокль высовываясь из нагрудного кармана, — Я его вижу!
-Сейчас -да. Его распустили и отправили в перемотку. — Сказала Корова Анаис, — Твоими усилиями, между прочим.  До этого он был резов и мил. Мы с ним в чехарду играли. На фантики.
-Ясно, — сказал я опускаясь на стопку уже подсохших лепешек балласта, — значит мы его тут ждать будем.

ВМ

-И куда его?  — Поинтересовался я с верхушки стога.  Скарабей посмотрел на меня выпученными глазами, а Солнце, едва слышно хихикнув, погладило меня по голове мохеровым лучиком. Я отмахнулся от солнечного луча, проворчав, — ну, вот еще! Что еще за телячьи нежности?
-Так, в ремонт, — Промолвил Скарабей удивляясь моей непонятливости, — Куда же еще.  Ты не помог бы?  А то я уже притомился один.
Я не стал кочевряжиться и, перепоясавшись бечевкой, скатился  вниз, вспомнив в последний момент о корове, но та, к своему счастью,  куда-то запропастилось по своим, неведомым мне, делам,  так, что я плюхнулся прямо на оставшийся после покоса мягкий ворсистый ковер. Спасибо,  сказал я про себя неизвестным косильщикам, за то, что не скосили под самый корешок. Пожалуйста, хором откликнулись косильщики, для хорошего тебя ничего не жалко!  С чего они решили, что я хороший? Задумался я. Ну, скоро ты там? — крикнул Скарабей упершись в огромный моток шерсти посреди дороги, — Нечего каждую мысль думать,  пусть они тебя думают, глядишь, что и надумают. На то они и мысли. Ты им, главное, не мешай — пусть двигаются куда захотят.
Мы навалились на моток, но  тот никак не двигался. Ни туда и ни сюда.  За этим что-то кроется, — сказал Скарабей,  — не может он просто так не двигаться, что-то ему не дает.  Я обошел вокруг — никого.
— Никого, — крикнул я. — Тень только, но она плоская. Скорее всего не мешает. Хотя кто его знает.
— А что ты ожидал? — Спросил  Скарабей и скрутив самокрутку выпустил облачко дыма.  Дым явственно  отдавал бензином. — И не надо кричать. Во первых, я рядом, а во вторых так ты мешаешь твои мысли думать.
— Ты же сказал, не надо думать, пусть они сами?
— Сказал. Но они уже должны были  придти куда нибудь.  Вот я и жду. Дошли? А то мне отсюда не видно.
— Может и дошли, -вздохнул я, —  но мне тоже отсюда не видно.
Вот же босота, пробормотал Скарабей и протянул мне монокль. — На, посмотри.
— Есть! —  закричал я, приладив  монокль и осмотревшись по сторонам,- есть. Дошли.
— И насколько далеко?
— Мы полетим!
Годится,  — сказал Скарабей,  расправляя крылья.
— А где твои? — Спросил он, разогревая двигатели.
— В ремонте, наверно, — сказал я проверив украдкой, но  так и не обнаружив  крылья. — полировку наводят.
— Тогда полетим на воздушном шаре.  — Заглушил двигатели Скарабей. — Нужно только корзину найти, а шар и корова у нас уже есть.  И похлопал по боку моток шерсти безучастно взиравшего  за нашим мельтешением вокруг.

ВМ

-А есть ли у тебя план? — Спросил Медвежонок, пытаясь приладить монокль ко второму глазу, тому, что не был обшит материей.  Но там не  за что было зацепиться, и монокль  каждый раз улетал с суматошным щебетом  на росшие неподалеку  цветы, встречавшие его радостным визгом,  а Плюшевый Медвежонок кидался в погоню, размахивая сачком.
-Уф! — Сказал он утирая пот со лба. -Какое несознательное и даже, легкомысленное создание! Разве можно с таким добиться, хоть чего-нибудь? А у тебя есть план? — По интересовался он, глядя на меня так и не вооруженным ничем взглядом, —  Потому, что если есть —  я готов обменять его на вот этот монокль.  Как тебе такой вариант?
-Ну, на самом деле… -начал было я, но  заметил, что монокль мне подмигивает изо всех сил — бери мол, не прогадаешь! — На самом деле план — так себе, но если хочешь….
-Конечно хочу! — обрадовался Медвежонок,   — Меняемся. И протянул мне монокль, придерживая, его, впрочем на коротком поводке.
-Вот. — Сказал я не дожидаясь пока Медвежонок управится со своим, точнее, уже моим моноклем, хотя он еще и не у меня.  — Мой план таков: мы должны дойти и сделать то, что должны сделать. А по дороге  совершить несколько подвигов. Не много. От двух, до пяти. Чтобы не раздражать окружающих и снискать всеобщее одобрение и любовь. Если получится.
-Отлично, — Сказал Медвежонок упрятывая  отчаянно брыкающийся монокль в нагрудный карман.- Не думал, что у меня будет такой достойный план и так задешево, практически , даром. Ну, я пошел. Сказал он и двинулся по дороге дальше.

-Эй, — крикнул я вслед, — но ты же идешь не туда!
-Теперь мне это не важно, — крикнул мне в ответ Медвежонок, — теперь у меня есть план!
А у меня что есть?  Задумался я, плана уже нет, монокля еще нет, значит, идем искать того, у кого есть и то и другое. И, желательно,   даром. У меня же уже все равно ничего нет для обмена. Но сначала я должен как следует отдохнуть.
И я полез на стог, цепляясь за низкие облака, чтобы не шлепнуться ненароком. Вслед мне смотрела все та же корова с заплаткой на боку и пучком пряжи в пасти.  Арина. Густым басом сказала мне вслед корова, выплюнув пряжу. — но это ничего не значит.
-А что значит? — спросил я свесившись со стога. — Что?
-Узнаешь, — Сказал  Арина.  И добавила, — В свое время. Только, уж,  не забывай про цель, пожалуйста. А то сам понимаешь.
И я заснул, привязавшись, на всякий случай, к горизонту найденной на стоге бечевкой.

ВМ

-Нет, нет и нет! -Воскликнул Плюшевый Медвежонок, — Вы не можете туда идти!
Я с удивлением огляделся по сторонам, — Я, как мне казалось, тут… один?  Или меня, все же, много?
-Ай, да какая разница, это просто такой оборот речи. Просто, вы не можете и все!
-Один? Ну, этот, оборот? А то я уже начинаю волноваться. Слегка разумеется, но все же…
-Ладно. Пусть будет один. Но только на триста шестьдесят! Или около того.
-А…много ли, это —  около?
-В пределах тысячных. С учетом прегрешений Старого Меряльщика.
-Тогда, ладно, тогда хорошо, пусть будет оборот. Но  я, все же осмелюсь доложить — один.
-Ваш доклад принят и  даже утвержден! — Воскликнул Медвежонок, — Но все равно нельзя.
-Что — нельзя? — удивился я, — я же согласился на оборот, который почти, если он один.
-Вы сами знаете. — Забубнил медвежонок нацепив на левый глаз — облезлую пуговицу обшитую блёклой материей, пенсне, — вот, тут у меня все запротоколировано.  Я ведь на службе а не просто так.- Добавил он подмигнув правым глазом, не обшитым вовсе.
-Ну, тогда вы тут служите, а я туда пошел.  Чтобы не мешать.
-Но Вам, а так же, с теперешней минуты, тебе, туда никак нельзя!
-А если я не туда? — Спросил я на всякий случай.
-Тогда конечно. — обрадовался Медвежонок.  — Могу даже проводить. Только если…
-Да, да, я понял — если не туда.
У медвежонка даже пенсне свалилось от восхищения — Вы, то есть, я  хотел  сказать, ты, так разумен, что я просто… просто… не верю своим глазам! Но, все же пойдем, мне не терпится прийти не туда!
И мы отправились дальше по дороге не туда.

ВМ

Лимузин выскочил из недовязанного тоннеля  и сказав,  уф-ф-ф-ф!, остановился у обочины.
-Что, страшно? — подначил я его, — А еще хвастал — я его как свои пять пальцев знаю…
-Какое там, — буркнул он и открыл мне дверку, — колесо спустило. И пальцев у меня не пять.
-Да, с колесами  всегда так, — попытался я приободрить его, но видя, что тот задумался и явно не слышит меня, повысил голос, — Может, помочь чем? Ну, там перебортировать….
-Кажысь, дальше тебе пёхом придется, -тяжело вздохнул еще одним колесом Лимузин, — видишь, день у меня сегодня не задался с самого утра.  Сначала рейс твой откладывали дважды, потом ты удрал обратно, сейчас колесо.
-Два, — сказал я.
-Что?
-Два колеса, — пояснил я
-Да у меня еще  есть, только они совсем уж лысые — одно слово, что Лимузин.  А содержание такое, что на лисапед едва хватит. Иди.
Куда, хотел, было,  спросить я, но спохватившись, что уже объявил, что знаю конечную цель, махнул рукой, — ладно, пойду, однако. Сам понимаешь, дела.  Так, вызвать помощь?
-Скажи пусть в этот раз пусть  на пряжу хорошую не скупятся, а то уже достали своим вторсырьем! Представляешь, распустят, какого бедолагу, что уже вконец поистрепался,  смотают нитки в клубок и мне подсовывают за первый сорт. Знаю я их первый сорт!   — Разошелся не на шутку Лимузин и принялся перечислять все случаи недобросовестного отношения к себе.  Я же счел за благо удалиться со всей возможной поспешностью,  пообещав, что как только, так сразу, но он уже явно никого не слышал меча громы и молнии в неведомых мне Черных Текстильщиков.
Я подобрал валявшуюся  на обочине погнутую слегка, но все еще крепкую спицу и опираясь на нее как на трость пошел по дороге бежавшей между свежескошенных лугов. Возле одного из стогов стояла корова с заплаткой на боку в виде ромашки с красной, почему-то, серединой и  мерно жевала пряжу, выдергивая ее из растрепавшегося угла стога. На меня она не обратила никакого внимания.

ВМ

-Ну, вот! — воскликнул я в сердцах, — опять сюда меня занесло!
-Ты ехать куда собираешься, али так и будешь тут стоять, крыльями хлопать?  — Ворчливо  спросил  вязанный в красно-синюю клеточку лимузин.   Шерсть на полуоткрытой задней дверке была изрядно вышаркана вокруг ручки,  а  ворс на  крыше, так и  вовсе сбился в шарики,  и я, не удержавшись, оторвал один и сунул в карман.
-Ну, за проезд!  — обрадовался Лимузин,  — садись уже.
-Куда мне теперь деваться, — буркнул я, хлопая дверкой. — если за проезд заплатил.   Ну, то есть я хотел ею хлопнуть. Лимузин посмотрел на меня озадаченно, потом хмыкнул и тронулся с места.
— А ты, случаем, когти точить не собираешься?  А то у меня были раз такие фулюганы, три дня пришлось в штопке простоять.  Так куда тебе?
-Я думал — ты знаешь, — сказал я глядя на промелькнувший забор  крупной  вязки с огромными ячеями  за которыми стоял кружевной дом в оборочку.
-Я? — удивился Лимузин и чихнул, — Проклятая моль! У меня аллергия, — пояснил он, хотя я ни о чем и не спрашивал. —  Жуткой дело, доложу я вам, особенно летом, когда самый наплыв туристов. Ты к ним со всем почтением и,  а выходит, что ты на них чихаешь. Не складно выходит.
-Чего уж хорошего,  — согласился я,  — а как на счет…
-А, да, я — знаю, а ты?
-Конечно, — легко соврал я, — как не знать. Просто проверяю, что ты знаешь, и не завезешь меня куда-нибудь не туда.
-Только туда! — горячо заверил меня Лимузин и мы нырнули в бесконечный туннель, едва освещаемый фарами Лимузина, которые он включил после моего третьего напоминания.
— Горючка нынче кусается, — ворчал он,   — вон, смотри — и продемонстрировал  следы укусов на правом заднем крыле, подсветив поворотной фарой.  А  туннель этот я как самого себя знаю —  его при мне вязать начали,  до сих пор недовязан, да.