Вова. Обрыв

    Под обрывом протекал ручей.  Вова и Туыек смотрели на большой чемодан, верхом на котором сидела давешняя Утка из почтового отделения «Свисток и Утка»

    — Свисток осиротел, — сказал Вова с тяжелым вздохом. — Кто нам теперь сигнал подавать будет, если он будет в печали?

    — Я могу, — Попытался утешить  Вову Туыек, — Вот только потренируюсь немного и…

    — Свисток жалко, — Пробормотал Вова, — Впрочем, незаменимых у нас нет.  Кому-нибудь из голов  поручим, а то у них от безделья мысли заводиться стали,  а ты знаешь, как сложно выводить мысли, если они завелись, а?

   Утка помахали им,

     —   Увидимся!

     — К его надувательству,  великому Почтмейстеру отправилась,  — Сказал Вова, — С докладом.

     — И с подарками, — добавил Туыек, — Смотри какой чемодан огромный, я точно в такой же двурукую бензопилу запихал, как она не ругалась.

     — А чего ей ругаться-то было? — Удивился Вова

     — Да иголки, сказала, колются.  Сосновые, что ли? Мы же  с чемоданом по шишки ходили, представляешь, идем мы такие, впереди чемодан вышагивает, за ним я…

     — Стой, — сказал Вова неожиданно, — Помолчи-ка секунду, я…. Держи ее, — Вдруг вскинулся Вова, — Держи пока не удрала!

      Утка вдруг каркнула и взлетела громко хлопая крыльями, а Вова вынув из кармана голову Непропеченного швырнул ее в Утку.  Голова громко вереща о своих правах  с чмоканьем влепилась в пузо Утки и заткнулась.  Зато теперь заверещала Утка,  орала она, отчего-то «Грабют!»

    — Грабь награбленное!  — Захохотал Вова и подставив клешню поймал Яйцо вывалившееся из Утки.  — Видал, какие они себе яйца завели, а?  —  Рычал Вова,  пытаясь разбить наголову Яйцо.

    — Фаберже? — Уточнил Туыек, — Ему же место в музее.

     — Сами вы музей! — Не выдержало Яйцо, — Тьфу на вас!

    — Я сам чемпион по плеванию! — Завопил еще громче Вова,  — Хочешь по соревноваться?

     — Давай,  —  разгорячилось Яйцо, — Раз, два…

     И на счет три плюнуло иглой, с вдетой в неё ниткой.

     — Так нечестно!  — Возмутился Туыек, — Все знают, что с ниткой летит намного дальше!

    Ухмыляющийся Вова, и не думавший соревноваться с хвастливым яйцом,  схватил иглу и крикнув  Туыеку — «скорее зови Гвалта на помощь, у меня рук маловато»,  —  принялся штопать обрыв…

   — Это все Утка придумала, — Прокричал Гвалт, перекрикивая шум в кабаке, — чтобы пакеты легально пропадали, а она их тырила. Вот же Жлобина! Меня без работы чуть не остваила, и повел плечами, демонстрируя новенькие форменный петлицы с вензелями.

    — Ничего,  сейчас их по протоколу опросят,  —  Хмыкнул Вова,  — и выяснят всю подноготную. Эх, одно жаль — Обрыва теперь нет, кто в моей гостинице остановится? Как я коллекцию голов пополнять буду?

     — Поеду я, пожалуй, — Сказал Туыек и поставил пустую кружку на стойку бара. — Да и транспортный космолет уже ждет, второго уровня.

     — Еще увидимся, — Сказал Вова, и добавил шепотом, так, что лишь Туыек мог его услышать — Уж я об этом позабочусь.

    И хитро улыбнувшись,  щелкнул клешнями, перекусывая воображаемую линию.

Вова. Кто дольше плюнет

       —  Стоять! —  Неожиданно завопил Вова, — Без команды не начинать! Я тоже участвую, — добавил он
деловым тоном, —  сигнал — два свистка. Подает сигнал Туыек. Цвет сигналов —  произвольный.

     Вова вручил Туыеку свисток, —  Дуй!   Но только, смотри мне! Чтобы честно все!

    И  Туыек ухнув,  дунул по коридору на перегонки со свистком.

       —  Стой! —  Взревел Вова, —  Мы соревнуемся, не ты!

      —  Но, ты же… сказал — дуй… я и… дунул, —  Просипел  Туыек пытаясь отдышаться.

      —  В свисток дуй, не до горы!  — Вова отчаянно подмигивал Туыеку, но тот сигналов, к большому Вовиному расстройству, не замечал.

       —  Так мы пульку расписываем? —  Осведомился он радостно, —  Сейчас нарисую! У меня и чемодан с собой.

       — Хорошо,  —  обреченно сказал Вова, —  рисуй. А мы пока по-соревнуемся. Уж только сигнал
подай. Какой-нибудь.

      Туыек подал сигнал на все головы и Вову разом, а сам принялся рисовать на газете  пулю, угольком отыскавшемся в фуфельной печи — видимо, результат одной из неудачных  Вовиных попыток.

     Соревнования шли своим чередом. Впереди всех летел плевок Недопросушенной   головы. Следом за ним с большим отрывом — Вовин.

— Мой будет первым, — Уверенно сказал Вова и показал клешнями —  на сколько он опередит
Непропеченного.

    —  Чушь. —  Высокомерно заявил тот, —  мой плевок будет первым. Да он уже первый.

     —  Зато, мой находится на разгонной траектории, —  презрительно фыркнул Вова, —  а твой шибздик,  на баллистиеской.

    У Недопропеечнного покраснел нос.

   —  Чушь, —  Сказал он, но уже не столь уверенным голосом, —  этого не может быть!

    — Это именно то, что сейчас и происходит, —  Небрежно бросил Вова, — Неуч!

     — У меня докторская по физике! —  Заверещала голова, —  и здесь явные нарушение законов!

     — Вы все слышали? —  Нехорошо осклабившись пророкотал Вова, обращаясь к
повернувшимся к нему головам, — Этот кусок Докторской меня в жульничестве обвиняет!
—  и ловко поменял кончиком хвоста местами свой плевок и Непропеченного Доктора. —  Сам-то,  небось,  из сплошной макулатуры сделан, а туда — же авторитет! Вот, смотрите, кто из нас прав.

     И развернувшиеся к все еще летящим плевкам головы дружно ахнули.

    —  Это…  как же это…? —  Забормотал макулатурный доктор, —  Это же… —  И принялся лихорадочно
мигать глазами, явно пытаясь найти хоть какое-то правдоподобное объяснение  происходящему на его глазах  откровенному  нарушению,  казалось бы незыблемой теории всего.

     Вова его горю  не мешал.  Он раскланиваясь направо и налево, принимая поздравления.  Последним к хору восторженных голосов присоединился Непропеченный,  бормотавший смущенно, что-то о границах познания и несовершенстве современных  методологий….

     — Короче, ты победил. — Сказал он и заплакал.

     —  Семь первых, —  Сказал Туыек, —  А как так оказалось, что он проиграл? Мозгами слаб, что
ли?

   —  Пас, —  Бросил карты на стол Вова, —  Да нет, что-ты, он куда образованней меня, просто глупей. И в
психология совершенно не шарит. Вот в ней-то  он и правда не силен. — И задумался.

     Гусарик, в которого играли Туыек и Вовва не выдержал,

 — Вы играть будете или я к другим пойду?  У меня же заявок на целый день.

—  Да иди, пожалуй, —  Вздохнул Вова, — мы с Туыеком, обрывом займемся. Давно уже  пора, да и чемодан нашелся, откладывать уже нельзя.

Вова. Кроссмейстер

 —   Конкурс, — застенчиво сказал Туыек подмигивая всеми глазами разом, — вот только еще не придумал какой.

 — Ха! — Воскликнул Вова и отвесил звонкого  щелбана свеже-испеченной голове, — Давай,  кто дольше плюнет!

 — Дальше, — поправила его голова, и получив еще щелбан взвизгнула, — Ай!

 — Дальше —  любой идиот сможет, — Хмыкнул Вова, — Пусть они  — «кто дольше плюнет» соревнуются.

    И принялся выставлять головы в одну прямую. «Учтем параллакс, —  Бормотал Вова, — И дельты всем выставим одинаковые, а то ишь, взяли моду жульничать с измерениями.»

   — А с какими измерениями они жульничают? — Поинтересовался Туыек, окончательно отложив газету с кроссвордом, врученную ему Гвалтом в кабаке на журнальный столик стоявший  в холле гостиницы.

       Гвалт утверждал, что сам составил этот кроссворд, еще в институте  на конкурсе чтецов  караоке. Тогда-то, собственно и открылись его таланты в области кроссов. Любых, как оказалось. И его прямо с кросса по пересеченной местности, где он бежал за команду курса(в последствии ему объяснили, что то был не его курс) забрали на почту коммутировать кросс на пневматическом ходу, вручив форменную шапку с козырьком  и кокардой.

     — Представляешь,  — кричал Гвалт размахивая руками, — сказали, науку учить любой дурак может, а вот коммутировать кросс — не каждый! Но кроссворд из кармана попятили, гады! — Продолжал надрываться Гвалт,  — И вот сегодня — смотрю, ба! Да вот же он, мой кроссворд!

     — Так ты его вот так просто взял и составил? — Восхитился  Туыек, беря в руки авторский, можно сказать, экземпляр.

     — Вот еще, — гордо фыркнул Гвалт, — Я его перекоммутировал так, чтобы  только я знал как его пройти.

        И  вручил кроссворд Туыеку ,

      — Вот,   возьми — тут тайна обрыва.  Если сумеешь разгадать — пакеты пойдут по другим маршрутам, в обход, и снова будет мир во всем мире!

      — Так отчего же ты сам…. — протянул Туыек.

      —  Так, забыл! — Радостно прокричал Гвалт, — Я же свое дело сделал, теперь очередь других, твоя, например.

     — Да с любыми, — проворчал Вова, — Один чёрт —  вот этот вот, — Вова ткнул в скромно потупившуюся  голову, — до восемнадцатого измерения дошел, ухарь! Благо  в лабазе линейки подходящие закончились, вот я его и застукал.

    Чёрт принялся было что-то объяснять, ссылаясь на горящий план и срывы поставок комплектующих, но Вова лишь скосил на него с десяток глаз и чёрт немедленно замолк.

      Вова   смахнул со стойки непонятно откуда взявшиеся крошки торта и принялся всеми клешнями протирать рюмки, напевая, уже не таясь:

Он, к груди города припав, неутомимо
Ее сосет. — Меж тем восходят клубы дыма
Из труб над кухнями; доносится порой
Театра тявканье, оркестра рев глухой.
В притонах для игры уже давно засели
Во фраках шулера, среди ночных камелий…
И скоро в темноте обыкновенный вор
Пойдет на промысл свой — ломать замки контор.

   —  Есенин! — Неуверенно вскричал Туыек, — Я встречал его в одном кабаке на…. Не помню где, надо логи  просмотреть  — там есть.

  — В логах  все есть, — Согласился Вова, — Даже   Есенин. Тот еще бандит был, помнится. Особенно  в вечерние сумерки.

     И вытащив из-за спины огромный  стартовый пистолет с перламутровыми кнопочками, скомандовал головам,

   — На старт….

Вова. Утка

     Над почтовым отделением красовалась вывеска «Свисток и Утка» . Из трубы на крыше  здания валил густой черный дым.

   — Что, сестра, — Прокричал Туыек  Утке, стоявшей рядом с трубой и со страдальческой миной рассматривавшей  веревку, которую она держала,  с привязанной к ней гирькой от весов и металлической губкой для мытья посуды. — выбрали, никак?

  — А как же! — Крякнула Утка фальшиво радостным голосом,  каким обычно продавцы воздуха встречают покупателей, в надежде всучит просроченные в связи с неприбытием конца света индульгенции, — Конечно выбрали! — И отогнав расшалившийся от безделья дым носившийся вокруг неё  спросила строгим голосом, — А кого, собственно,  это интересует?

 — У меня тут чемодан… — Крикнул Туыек, и замолчал.

 — Чемодан? — Удивилась Утка, — Вроде, никакие чемоданы к нам не заглядывали в последнее время. Сейчас у других отделений спрошу.

     Утка вытащила из нагрудного кармана носовой платок размером с цыганскую шаль, только без кисточек, и принялась  ловко перекрывать дым из трубы так, что клубы дыма покорно выстроились в кубиты  азбуки  Брайля.   Передав сообщение Утка вытерла платком лоб, размазывая сажу по всей физиономии.  Наведя маскировочную раскраску на лице, Утка выволокла бинокль, залегла за конек и принялась изучать горизонт событий.

    — Ну, что —  есть? — Не выдержал Туыек.

    — Тс-с-с! — Зашипела утка по гусиному, — Тихо, олух, выдашь наше местоположение. Мы же анонимное сообщение послали.  И, вообще, сходил бы в кабак, что ли — вон там, за углом как раз один остановился на постой,   у них сейчас сезон линьки, пользуйся случаем.  Через пол периода — ни одного не найдешь —  все откочуют на летние пастбища за свежей травой.

   Туыек помахал Утке и получив заверения , как только что будет известно —  она сразу же его отыщет! Отправился в кабак —  послушать музыку.

    В кабаке, по обыкновению, творился бардак. Шум столбом, дым коромыслом и Гвалт  посредине всего.  «Я так и знал…» , вздохнул  Туыек и плюхнувшись за столик принялся наблюдать как Гвалт Громкий размахивает сливающимися в огненные круги руками.  Намахавшись вдосталь, Гвалт радостно объявил — технический перерыв на тех. обслуживание!  и рухнул  на стул рядом  с Туыеком.

    — Привет, — Вежливо сказал Туыек, — Мы, кажется, знакомы. Не видал ли ты мой чемодан?

    — А-аа! — Радостно завопил Гвалт, — ты тот самый, новый сто двадцати восьми битовый! И как дела с обрывом?  А то мне пришлось уволиться — начальство заявило, что бессмысленно коммутировать пакеты, если обрыв! Прикинь, так и сказали!  Вот, теперь тут — оркестром народного творчества руковожу.

   — Да я… — Смог вставить слово Туыек,  — я, собственно — чемодан….

   — Да вижу, вижу! — Радостно закричал на весь кабак Гвалт, — Ты — чемодан! Смотрите все!!! — завопил он так, что окна зазвенели, а кабак неодобрительно заворочался переступая с ноги на ногу, — Какая многогранная личность наш новый сто двадцати восьми битовый! Он еще и чемодан!

   — Я так и знала! — Прокрякала Утка пробившись сквозь толпу зевак, — Я  знала, что ты — Чемодан! Просто,  не хотела мешать поискам себя такой симпатичной личности.   Но сейчас — вот, официальная справка — и протянула Туыеку справку с фиолетовым штампом, гласившую:

     » Почтовое отделение «Свисток и Утка»  приносит извинения за доставленные   неудобства и не доставленные вовремя вещи. Так, как Ваш  чемодан отыскался, пневмопочта больше не несет за него ответственность,  начиная с момента оплаты расходов по поискам и хранению вышеозначенного чемодана, но не позднее, чем через двадцать пять дней с учетом пени.

  Подпись:

  И.О.  Его надувательства, почтмейстера  всея вселенная, отделение  пояс Копейра на последней дырке.

    Утка

  М.П.

«

  Прочитав справку, Туыек вздохнул с облегчением — ну, вот, наконец-то чемодан отыскался и можно выпустить двурукую пилу на свободу!

Вова. Счет.

   Туыек прислушался к Вовиному бормотанию.

— Эфиром горних … очищен и согрет, — Бубнил тот под нос, протирая мирно беседующие о видах на урожай одуванчиков, сушеные головы. — …нектар огненный, впивай небесный свет,
В пространствах без конца таинственно разлитый…

      — Но это же… Туыек отложил газету, которую он не столько читал, сколько её загораживался, — стихи?

      — Кто стихи, почему стихи, — Проревел Вова, и головы испуганно притихли. Все, кроме одной, которая еще остывала после фуфельной печи.

      — Он еще и в шахматы может, скотина! — Накляузничала та, шмыгая обгорелым носом

      — Кто в шахматы? Какие такие шахматы? — Вова свел все глаза в одну гроздь и навел ее на мятежную голову, — отправлю на ремонт обрыва,—Известил он на удивление ласковым голосом,— там, как раз умники требуются.

        Видимо, перспектива по участвовать в ремонте обрыва никак не устраивала голову и она затихла. — То-то же, — Рыкнул Вова и перевел налитые кровью глаза на вжавшегося в кресло Туыека. Несколько глаз, как успел с удивлением заметить Туыек смеялись вовсю. но Вова поспешно отвернул их так, чтобы никто не видел.

       Убедившись, что бунт на корабле подавлен Вова вернулся к своему прежнему занятию — протирать головы и бубнить под нос, едва различимо: «Мой дух, эфирных … не … берегами»
Туыек аккуратно сложил газету и, оставив ее на кресле для следующих поколений читателей, отправился на поиски загулявшего  на пару с Извещением, Чемодана. Он не мог позволить Двурукой Пиле сидеть в Чемодане до бесконечности, а тот — забубенная душа, удрав в загул непременно забывал о своем содержимом.

      — Куда!? — Рявкнул ему вслед Вова, — А счёт?

     — Действительно! — Спохватился Туыек и покраснел, — Сейчас… Я… сейчас. один, два…

     — Ну-у….

    — Три! — Выпалил Туыек. — итого: шесть с мелочью.

    — Правильно, — Хмыкнул Вова,— Можешь идти, но к обеду возвращайся — я тут готовлю кое-что. Тебе наверняка понравится. Торопись, а то уже и факториал на носу и масть идет, а Германа все нет!

     Туыек вытер рукавом холодный пот с лица и выбросив использованный рукав в мусорную корзину, вышел на улицу, зеленея от облегчения всеми индикаторами.

Вова. Часть, черт знает какая. Наверно, третья

  Вова перебирал расставленные на стойке администратора гостиницы «Лучшая гостиница в Т.»  высушенные головы посетителей.  Подхватив одной клешней протянутый Туыеком заполненный бланк «визитная карточка посетителя» Вова рявкнул, не прекращая перебирать оставшимися клешнями коллекцию,

   —  Местов нет!

   — Я… А  я заказывал, — Соврал отчего-то Туыек, хотя такое за ним не водилось.

   — Тогда есть! — Не менее грозно проревел Вова, — Который?

          И обвел  клешней холл. В холле, перед закрытой дверью в ресторан  толклось несколько посетителей,  а один сидел в кресле и читал в газете » За переменный Бит» передовицу -«Кубит твою налево!»

   — Да я, люкс заказывал, — продолжил врать Туыек, поняв, что терять ему уже нечего. — С видом с обрыва и веревка с камнем.

   — Понятно, — проворчал Вова, — Тогда этот.   — И выдернув из рук грамотея газетку, ловким движение отчекрыжил тому голову.

   — Не моя очередь! — Верещала голова, когда Вова запихивал ее в фуфельную печь для сушки, — Произвол! Я буду жаловаться самому верховному Доктору-Процессору!

   — Жалуйся сколько влезет. — Пробурчал Вова захлопывая дверку, — Твой номер — там, — Кивнул он Туыеку, — Только ключ не забудь.

     Ловко обшарив карманы слонявшегося без дела тела, Вова выудил  ключ и не слушая возмущенных воплей Головы протянул ключ Туыеку, — Вот,  сто двадцать восемь бит. Не весть знает что, но все же.

    Разложив все что у него было в карманах на тумбочке у кровати,  Туыек подошел к окну.

  — Что желаете увидеть? — Осведомилось окно, — У нас сегодня большой выбор.

 — Обрыв можно? — с надеждой спросил Туыек, — Я сюда ради него и приехал.

 — Тебе ужасно повезло, — Обрадовалось окно, — Его еще не заделали, хотя монтажники уже третий день работают: ты их в холле мог видеть — они, подлецы больше заправляются, чем работают, но хоть так.

   — А можно уже взглянуть?  — Не очень вежливо перебил Туыек словоохотливое Окно, — А то заделают, так и не удасться…

  — А как же я его покажу, если —  обрыв?   — Удивилось Окно, — Все пакеты порассыпались неизвестно где, картинка не складывается.

Вова. Часть не последняя.

    Возлияния завалили  порт прибытия Туыека непонятно откуда взявшимися огнеупорными щитами(Чтобы еще какой дорогой гость не приперся без их радужного приема) с эмблемой — «Чек с понтом!» на каждом  и подхватив Туыека под руки, увлекли к почтовому пневмоприемнику — чемодан встречать.

     На телефонном кроссе  при входе, стоял Гвалт Громкий  и коммутировал линии вручную. Да так у него ловко это получалось что Туыека пришлось силой отрывать от этого феерического зрелища: руки Гвалта летали с такой скоростью, что сливались просто в экстазе в окружающей средой на скорости два килобода.  Оторванный  с мясом,  усилиями возлияний  Туыек, едва успел крикнуть Гвалту,  — Спасибо за мой пакет! — как его вынесло к стойке бара.

   За стойкой, на надувном матрасе скучал с неизвестно чьей правой рукой,  левая рука его надувательства Главного Почтмейстера.

      — Мне бы чемодан, — Промямлил Туыек, смущенный донельзя тем, что отрывает левую руку от такого важного занятия.

     — Санитарный час,  — Радостно отозвалась Правая рука, — сами не видите, что ли? Мы тут рука руку моем.

      — Да я послал….,      —  Забормотал Туыек, — сверхсветовой пневмочтой…. С уведомлением.

     — С уведомлением? — Оживилась вдруг Левая рука, — Точно, помню — было тут Уведомление третьего дня,  только с ним твоего чемодана не было….

     — А где оно сейчас?  — Полюбопытствовало вдруг Возлияние, что по-моложе.

      Все уставились на пришедшее в свой ум возлияние. Очнувшееся возлияние —  огромная редкость, а это, видимо, лишь по  молодости своей,  допустило промашку. Даже Гвалт Громкий прекратил коммутировать пакеты и стоял глядя  раззявив рот на Возлияние, Которое Заговорило.   На почте наступила Гнетущая тишина.  Она осмотрелась и застыла, густея и грозя скорыми осадками, усадками, утрасками и усушками с чаем вприглядку,  который уже торопился поспеть вовремя.

    Первым очнулся Гвалт, и рявкнув   на завалившие все открытое пространство пакеты с метками «4к»  принялся пинками отправлять их по всем адресам — пусть там  разбираются.  Очнувшееся возлияние почернело и  отпало к всеобщему облегчению.  Облегчение деловито смело то, что осталось и дернуло ручку смыва.

       — Одним больше, одним меньше! —  Провозгласила Правая рука, — У нас, все равно, его надувательство возлияния не привечает.  Они даже матрас надуть не в состоянии, не то что что-нибудь стоящее.

      — В гостиницу оно пошло. — Очнулось от любования Правой рукой Левая, — С Двурукой Пилой   и пошла.

Вова

     Рюкокрюк Вова был, на самом деле, молоторуким  пауком — редкая разновидность прямуков рукоходящих, водившейся на планете Т, куда Туыек прибыл по обмену опытом с Возлияниями.

     Возлияния, довольно распространенная в природе вообще и во вселенной в частности форма жизни, редко приходящая в сознание по причине безнадобности оного.   Туыеку намекнули, что мол, с тем же успехом можно изучать данное явление и тут, не покидая родные пенаты или что еще другое. Но Туыек, замаявшийся сидеть на одном месте, отговорился, что мол, таких как там, на планете Т, нигде больше нет  и помахал в доказательство  антикварным Большим Энциклопедическим Словарем на паровом ходу, в котором, под обложкой хранил фляжку. На всякий случай.

   Упаковав в чемодан двурукую бензопилу и Словарь Иностранных Слов(второе, переработанное из отходов первого,  издание с новым ароматом — «тоска по родным лабазам» ) Туыек отправился в путь, не забыв упаковать и место. Разумеется,  место на котором сидел, в расчете, что приключения пойдут ему на пользу.

    Сдав чемодан в пневмопочту  и получив в обмен на него заверенное Главным  Почмейстером  извещение об утере с личной росписью — «Его надувательство, почтмейстер всея вселенная, отделение  пояс Копейра на последней дырке. »  Туыек внимательно сверил его с образцом и лишь убедившись в идентичности,  сел в рейсовый космолет до планеты Т.

     В дороге сильно болтало.  Тыуек старался не обращать внимание на болтовню, но не выдержал и подозвал скучающего стюарда.

   — Извините,  — Сказал он неуверенно зеленея индикаторами, — А от чего так болтает то?

   — Дыры. — Вздохнул Стюард, — И ямы. Гравитационные.  Вот и болтают, что ни попадя.  Вам пакет подать?

   — Пакет. Если он не меньше, чем 4к, если меньше —  два. — И покраснел.

   — Сейчас, — бодро сказал Стюард,  и принялся крутить рукоятку маршрутного двигателя, — Сейчас отрыгнет.  — Бодро крикнул он притихшему Туыеку. И крутнув  две тысячи  четыреста раз по счету, отложил рукоятку и принялся подкидывать уголь в топку большой совковой лопатой.  Из трубы на крыше космолета  повалил черный дым, складываясь в точки-тире отчетливо видимые на фоне Млечного Пути. — У нас не забалуешь, — Бормотал Стюард, размазывая угольную пыль по лицу Туыека, — у нас — умри, но сообщение передай.

       В космопорту назначения Стюард вынес перекинутый через руку плащиком Туыека и оставил на скамейке — может кто подберет.

   — Кстати, —  спохватился он,  — А Вы знаете, ваши пакеты — прошли, вот и подтверждения есть. — Он помахал перед носом Туыека подтверждениями.

   — Ура! — Ожил Туыек и расцвел зеленым везде где можно, — Я уже тут?

   — Еще бы, — ответил Стюард, — А мне пора дальше двигать на маршрут.  А то засиделся я тут с тобой,  все тайм ауты уже выбрал на год вперед. Прощай.

(Продолжение следует)