За час до заката прибыли. Ну, может за полтора, я точно не знаю.

-И? — Спросили мы.

-Да там ночью еще красивше, чем днем!  — Не моргнув глазом ответили нам.  — Родос, ну, те места, которые стоит посмотреть, он  весь подсвечивается.

С тем мы и рванули на берег, чтобы успеть посмотреть хоть что-нибудь пока солнце окончательно не село. А то, иди знай, подсвечивают эти греки свои развалины  или они, таки, уже поняли, что из ихнего кризиса единственный выход — начинать экономить.

Впрочем, за греков мы, как раз,  были спокойны, они всю свою историю экономить и не думали, с чего бы им вдруг начинать теперь к нашему приезду,  но все же. В общем, рванули мы прямо к крепостной стене лихорадочно фотографирую все вокруг.

Наш теплоход какой-то парнишка привязал веревочками рядом с прогулочным теплоходом, палуб на пятнадцать.  Отель, как есть отель:  комнаты с балконами, что там внутри я и думать не хочу. Но мы не завидовали, нет,  мы просто пересчитывали этажи(тут и правда, уместнее этаж, чем палуба) придерживая фуражки, чтобы не свалились.

Дежавю, — сказал я себе, — вот такое вот  дежавю… — я же точно так пялился на Советский   союз, в смысле, на теплоход, на, просто так, Советский союз тогда пялиться было глупо, уж хотя бы потому, что мы в нем тогда и жили, сорок лет тому назад. Теплоход «Хабаровск» на котором мы круизились «по морям и землям Дальнего востока»  был огромным и я его облазил от и до.  Даже в машинном отделении побывал, правда на экскурсии, и в капитанской рубке, и очень гордился, что мы плывем на таком шикарном и огромном теплоходе. В каютах были кондиционеры — я впервые в жизни увидел их тогда. Эйфория продолжалось ровно до того момента, как в порту Петропавловска-камчатского «Хабаровск» бросил якорь в позорной близости к тому самому  «Советскому союзу». Панамка с моей головы слетела  за борт  и отправилась в автономное плавание. А я стоял столбом, пытаясь понять, как же такая махины, на фоне которой наш теплоход выглядел утлым баркасом, вообще может плавать?  И тот, будто услышав, снялся с якоря и неожиданно быстро ушел, подняв волну, на которой «Хабаровск» качнулся и замер пристыженный своим ничтожеством.

Родос и правда был подсвечен и, да, правда, очень красив. Жизнь на острове так и бурлила, правда только на туристских тропах. На очередном  повороте я бодро ответил, —  конечно же я знаю, куда мы идем — нам сейчас направо!

И уверенно потопал в какой-то проулок.   За  десять минут я сто тридцать три раза ответил, «Да, я уверен!» Но на сто тридцать четвертый сломался и сказал, «кажется…» Мы решили вернуться к свету.  За пределами туристических троп, размеченных сувенирными лавками и ресторанами с «традиционной греческой кухней»  жизни не было.  Ну, то есть, совсем. Дома выглядели пустыми, а некоторые  стояли  с заколоченными ставнями. Освещение отсутствовало как класс. Одна-две тусклые лампочки торчащие на стенах непонятно для какой цели на каждые метров сто улицы и это все. Полное ощущение покинутого города. Ни одной живой души, ни одного звука. Не город — склеп. Вернувшись на торную тропу я понял, что все островитяне тут. Мы и они. Они и мы. И даже не хочется думать, куда деваются они, когда уходим мы.

В темноте фотографировать без штатива — затея архиглупая, но я каждый раз щелкаю в безумной надежде — а вдруг, на этот раз… Городские стены ярко освещены.  Делаю шаг назад.  Еще один.  И… Шит! О, Шит! ругаюсь я.  И не потому, что что-то забыл, а наоборот — приобрел. Сука, —  раздраженно говорю я пытаясь, очистить подошву о бордюр. Осел, — хихикает жена, — слишком уж солидная куча для собаки. Да, признаю я, — Осел. Пожалуй, что  — в обоих случаях. Ладно, будем считать, что к деньгам. К большим деньгам, —  поправляюсь, оценив еще раз потревоженную моим ботинком кучу.

ви, таки, в интернете сидите, или просто так?

День был длинным и скучным. До Родоса еще пилить да пилить, а пиво — дрянь, да еще и пожарная, то есть, я хотел сказать — учебная тревога, закончилась и все утомленные необычайными усилиями  по спасению собственных тушек на водах разбрелись лечить растрепанные стрессом нервы лежанием  на шезлонгах возле бассейна с опцией на казино. А я засел на пятой палубе с ноутбуком и грустными мыслями вперемежку с голдстаром. «Так и отпуск пройдет, — думал я тарабаня по клавишам, — не жизнь, а малина. И та второсортная»

—Ви, таки  в интернете? — Я чуть не подпрыгнул от неожиданности. Предо мной стоял вполне благообразный старичок, которого я лично никак бы не заподозрил в знакомстве с таким словом.

—Чивооо? — протянул я, пытаясь включиться в  действительность, в которой живут такие старички.

—Я хотел выяснить, тут ловит? На этой палубе.

—Нет, — огорчил я старичка, — не ловит.

—А на какой ловит? — настырничал старичок, — говорят — на четвертой палубе да.

С трудом подавив вопрос, на кой ему черт интернет, я вежливо, на сколько получилось, объяснил настырному старцу, что на четвертой палубе есть интернет кафе, но за его пределы  интернет выносить не разрешают. — Капитан заругает,-  объяснил я старичку, — но  если дать на рецепшине взятку, то можно, только тихо.

Старичок очень обрадовался и побежал проверять, а я, вздохнув с сожалением,  продолжил вяло клацать по клавишам.

—А что, тут, таки,  ловит интернет? — передо мной стоял другой старичок(хотел сказать в канотье, но увы, я уже сто лет не видел канотье и этот был лишь в панаме) и вежливо тыкал пальцам в мой ноутбук.

—Нет, — отрезал я, — только на четвертой палубе и только по особому разрешению капитана — боятся рассекретить наш маршрут. Кругом пираты, сами должны понимать.- Дедок напрягся — Какие пираты?

—Сомалийские, вы что, не слышали? По корабельному радио передавали. — дедок явно был не в ладах с географией, — а, ну, если сомалийские, то конечно,  как не понять, сомалийские такие пираты,  а… капитан, ну, он как — дает?

—Кому дает? —  удивился я такому гнусному предположению, — капитан никому не  дает, у него работа иная.

-Да-да, — закивал старичок, — ну, я пошел…

И, что совсем не характерно,  ушел. А я открыл  снова ноутбук и тут же захлопнул, услышав, — А, что тут ловит?  —  от бойкой старушенции опиравшейся на своего спутника, лет ста пятидесяти, от роду,  по крайней мере.

-Да! — нервно ответил я, — «голос Америки», когда глушилки на тех. осмотре, ну или пиво по недосмотру завезли в лавку в военном городке.- и ушел на шестую палубу пить пиво и просто так смотреть на море в ожидании прибытия на Родос, пытаясь понят — чего же я  там забыл?

Учебная тревога!

«В связи с международными правилами капитан, чтобы он уже был нам всем здоров, этот капитан,  решил, таки,  провести учебную тревогу. Всем, кто в состоянии —   напялить на себя спасательные жилеты( красненькие такие. Лежат в каютах на… в… где надо, там и лежат. Найдете, короче, если захотите.). Кто  настолько туп, что не в состоянии  завязать две веревочки  и дунуть на радостях в привязанный к нему свисток(что категорически запрещено, кстати), тот ищет ближайшего, мучающегося бездельем члена экипажа. Вы их легко отличите по правильно надетым жилетам — они всю ночь тренировались. Не забудьте —  под жилет требуется надеть теплую, чистую, одежду, желательно с нашитыми на нее именами, чтобы потом удобнее было сортировать то, что будет найдено, если, конечно, да.   И главное — всем, и тому,  кто сумел(получает призовые фишки для казино) облачиться, как положено(если такой найдется), и все остальные  пассажиры собираются в условленных местах. Места обозначены на внутренней стороны двери в вашей каюте. Успешного вам все спасения, вот что, лично я так вовсе не верю. От имени и по поручению капитана и всего экипажа покинувших судно еще вчера, оставшийся на борту магнитофон-сирота филлипс. »  После непродолжительного шипения раздался  огорченный голос филлипса, — «А меня вот опять оставили. Тонуть вместе с вами. Ну, сколько можно! Три недели назад едва просушили и снова. Лучше бы кока оставили, его все равно не жалко — он даже яичницу толком приготовить не может»

Так, или примерно так было сказано по громкой связи именно в тот момент, когда я прицелился было к первой кружке того, что  бармен с наглым видом выдавал за пиво.  Радостно улыбнувшись мне бармен поставил на стойку табличку «Закрыто на переучет» и, мгновенно напялив на себя жилет, куда-то убежал.

—От же холера, — проворчал пересыхающий я, — целый день впереди. На водах, между прочим, а жажду утолить нельзя. Пойдем, я уже это все проходил сорок лет назад и знаю что не отстанут.

—Нас тогда в шлюпки загнали, — вещал я жене на бегу, — надо бы побыстрее, а то нам хреновые весла достанутся — все руки обзанозишь,  пока вокруг судна грести будем.

—А нас, что — на лодки садить будут?    — Спросила пыхтящая рядом тетка.

—А то, — уверил ее я, — иначе процесс завершенным считаться не может. Международная общественность нам это не зачтет.  Нас вот сорок лет назад в японском море на воду спустили прямо в баркасах, а подобрать забыли. Так мы трое суток гребли по очереди, пока теплоход не нагнали. Капитан  потом боцману попытался фитиль вставил, но тот отговорился, что считать только до десяти умеет, и то при хорошей погоде, а мы на тринадцатой шлюпке были. Да, вот и наша каюта, извините, но мы должны…

Тетка прислонилась к стенке и ее принялись кормить валидолом аж две стюардессы разом, ненавязчиво прикручивая к ней, заодно, запасной жилет, видно же было, что ей ни за что не добежать и даже не доползти  до своей каюты, тем более, что та была двумя палубами ниже.

А потом, когда мы после получасовых  поисков информации о том, куда же нам следует прибыть и облачения в жилеты( жена надела жилет задом наперед, а я кверху ногами и потерял свисток) обратились к стюардессе Наташе, мирно пылесосившей коврик в коридоре, за разъяснениями, оказалось, что тревогу давно уже отменили в связи с  тотально неявкой тонущих пассажиров. И я обрадовавшись снова отправился в бар за причитающимся мне жидким средством от моли, прихватив с собой компьютер — у меня оставался не отредактированный, а если честно, то просто еще и не написанный текст, и я был тверд в своих намерениях.

Ну, и поехали!

Отплывали мы долго. Я сказал — «отплывали»? Извините. Впрочем, из меня сорок лет назад не вышло морского волка, а теперь уж и вовсе нет смысла притворятся, будто бы  я знаю как будет правильно сказать по-морскому — мы отплыли. Видимо, мы отчалили. В общем, да ну его к черту. Если в дальнейших рассказах я буду говорить, что я надулся по самые уши коктейлем в баре на шестом этаже, то это не оттого что был пьян, а оттого, что я ни разу не старый морской волк и мне, по большому счету, все равно, что это происходило на шестой палубе, а не на шестом этаже. В общем, стоял я на седьмой палубе и прицеливался, как бы так по ловчее плюнуть вниз, чтобы прямо в пенистую рожу океана попасть.  Было утро, солнечно и весело.  Настроение слегка омрачало лишь невозможность  выполнить задуманное. Во первых, до океана далековато, а брать самолет и лететь шесть-семь часов в одну сторону, только ради того, чтобы плюнуть в океан — не, увольте меня, я для этого слишком  ленив. Во вторых, мы никак не отчаливали. Ну, то есть, время отхода судна давно уже прошло, а народ не торопясь, надо сказать, сильно не торопясь, все продолжал прибывать небольшими группками к трапу, останавливаясь сфотографироваться на фоне судна, порта, вида на море. Фотографировались все без исключения. Снимки одиночные и групповые в разных сочетаниях.  Плюнуть им на шляпы мне не позволяло расстояние, а не совесть, испарившаяся на втором часу ожидания. И я решил залить огорчение, ну, хотя бы и пивом, благо рядом с бассейном и казино был бар на свежем воздухе.

—Пиво! — объявил я бармену, носившемуся за стойкой с ящиками, переставляя их с места на место .

—Ну, да, — удивился бармен, оторвавшись от своего занятия, — пиво. А что?

—Какое пиво есть? — поразился я его недогадливости.

—А, ты об этом -махнул бармен рукой, — Голдстар.  Темный.

—А пиво-то есть? — сказал я понимая, что отпуск безнадежно испорчен.

—Другого пока нет, — радостно улыбнулся бармен, — через пол часа будет Хейнекен.

—Давай, что есть, — махнул я рукой  и сев за столик принялся смотреть как удаляется Хайфа. Удаляется? Черт! Так значит мы, таки, отплыли!

—Слышишь… Егор?, — прочитал я имя бармена на бейджике, — Давай еще…хм, пива. Мы наконец-то  отплыли.  Шансы на спасение отпуска резко повысились.

Вы просто не представляете, какой вас ждет кайф!

В Хайфском порту стояли две ириски. Одна королевская, а другая, так и вовсе золотая. У нее на борту так и было написано —  «Golden Iris» Из под нее проглядывала старая надпись — принцесса… Что там была за принцесса  я так и не понял.  На золотую-то мы и стремились. Не то, чтобы всей душой, так,  с умеренным энтузиазмом, приличествующим случаю.  Раз уж  в наших билетах была обозначена именно она, глупо было сопротивляться судьбе.  Мы влегкую взяли лифт приступом, пробуравившись сквозь толпу пенсионеров юного возраста.  Толпа, все три человека, что-то  бурчали нам вслед — по моему, они никак не могли решить в этот лифт им нужно, или еще какой поблизости есть. Ну, мы такими мыслями обременены не были и поэтому полезли в тот, который нам подали. Выйдя на уровень пассажирского терминала, я тут же прильнул к стене. На нас неслась шарообразная  марроканская  матрона, таща за собой два чемодана размерам не уступающими ей самой.  Проход от лифта к терминалу был узковат и народ разлетался с ее пути, как кегли в кегельбане. Мне их трудно осуждать, потому, что я и сам наблюдал за происходящим прямо из стены, выставив наружу один глаз и пол уха. Приблизившись на расстояние удара тетка взвизгнула — «Вы просто не представляете, какой вас ждет кайф!» — и дико хохоча нырнула в лифт из которого едва успели выскочить давешние старички, видимо, решившие таки, проблему одного лифта на всех.  Мда, — отряхнул я бетонные крошки со стоявшей дыбом шевелюры, — видимо,  на корабле, таки, есть казино, и туда сейчас лучше не соваться.