42?

Космонавт Кузя решал целочисленные уравнения на переносном калькуляторе «Зашибись-2»,  когда  Космонавт Джек  вернулся на станцию с букетом сирени. Сирень резко пахла и Кузя оторвавшись от своих занятий( не без удовольствия, кстати) спросил удивленно:

— Зачем тебе это?

— А почему ты целочисленные уравнения считаешь? — парировал Джек.

— У меня с дробями не ладится как-то, — Признался Кузя и сказал Калькулятору, — Все, можешь быть свободен.

Калькулятор чинно поклонился космонавтам и ушел к себе в каморку думать над смыслом жизни. Это, собственно и было его основной задачей, а Кузе он помогал просто так, по доброте душевной.

— А я…, — Заикнулся было Джек и покраснел, — я…

—  Ух ты! — Обрадовался Кузя, — и как ее зовут?

— Да ты не знаешь, — покраснел еще больше Джек, — мы с ней еще когда познакомились. Ну, ты помнишь — за сахаром на соседнюю станцию летали по очереди? Там, как раз новая смена прибыла — три  девчонки.

— Погоди, — а разве они еще не сменились?

— Да ну, что — ты, —  Махнул рукой Джек, — нам еще тут быть да быть, а они позже заступили.

— Балбес! — Закричал Кузя, — ну, какой же ты балбес! У них ведь смены вдвое короче наших! Скорее, нужно выяснить там ли они или уже другие прилетели, а то ты так и будешь решать, пока на пенсию не отправят.

— Да я… — Растерялся Джек, — Я… Я же за цветами на Луну — там в палисадниках на станции Луна —Первопроходческая, такая собака живет, вот, смотри.  — И Джек продемонстрировал огромный клок скафандра выдранный у него чуть пониже пояса. Я же…

— Кто из вас на Луне был? — Спросила прямо с порога Уборщица, — Там переполох на все северную половину: какой-то лопух сирень поломал, да собаку до истерики  довел так, что ее никак в чувства привести не могут. Сказали на Землю придется отправлять, в ремонт. — Поставив авоськи на стол, отодвинув звездные карты разбросанные Кузей, сказала, — и не врите мне! Тут, так сиренью пахнет, что скоро тут все девицы соберутся с окрестных станций.

— Да мы…. — Джека было сегодня не узнать, — Мы — вот…

Он поставил цветы в вазочку на полочку возле пульта управления станцией.

— Их поливать надо, — Фыркнула Уборщица, — да вам, балбесам, это не ведомо. Вот, — Она протянула Кузе флакончик, — «утренняя сирень», прихватила со станции, пока никто не видел, знала что пригодится. Эй-эй! — прикрикнула она на Космонавта Джека, — ты весь флакончик-то  не выливай. Девчонки, ну, новая смена когда еще прилетят, прошлая вчера улетела.

Калькулятор сидел в своей каморке и по внутренней связи наблюдал как Кузя успокаивал расстроенного Джека, мол новая смена будет еще лучше, вот увидишь! Но Джек лишь махнул рукой и, заклеив прореху в скафандре синей изолентой, ушел на крышу загорать, прихватив  с собой книжку в мягкой обложке «Прелесть» и бинокль — чтобы не пропустить, если вдруг они прилетят.

«Переживает, — отметил Калькулятор, — надо бы это добавить в формулу смысла жизни. Правда, придется заказать еще несколько блоков памяти и хотя бы один дополнительный сумматор.»

А уборщица улетела на Марс. Автостопом: плановый-то шаттл еще когда будет, а смотреть на то, как мается несчастный  Джек, было выше ее сил.

Планета №3-бис

Космонавт Кузя шандарахнул Космонавта Джека по башке синим пластмассовым ведерком. Джек, тогда еще не космонавт, сел на песок и заревел. Кузя, было прицелился еще раз отоварить негодяя, но, передумав, вручил ему красный совочек. В торжественной обстановке, разумеется. Тоже пластмассовый. И Джек, передумав бежать в ЦУП с жалобой на недостойное поведение Кузи принялся копать тонель на ту сторону земли. А Кузя относил излишки земли в соседнюю песочницу.
— Кузя, — представился Кузя, бросая ведерко.
— Чиво-о? — Удивился Джек,
— Меня так зовут, — сознался Кузя.
— Кто? — Поразился Джек.
— Ну, не знаю…, — забормотал Кузя, — Все.
— А давай я тебя так звать буду, а? Позывные такие! Кузя! Я Хьюстон, как дела!
— А кто такой Хьюстон? — Спросил Кузя.
— Ну… — Протянул Джек, — А давай дальше тунель дальше копать? А то антиподы нас заждались. У них там непорядок – одеяло падает на потолок, когда они спать ложаться. А что это за сон, когда с тебя одеяло падает?
— Я не знаю… — Вздохнул Кузя, — Мама говорит у меня всегда одеяло на полу, но я этого не помню…
— У тебя на полу а у них – на потолке, представляешь!
— Да ну! — изумился Кузя, — Врешь!
— Гадом буду!
— Тогда, копаем. — Принял решение Кузя, — мы не можем бросить друзей в беде…
Тонель был уже почти прокопан, когда пришла Уборщица.
— Вы чего тут насвинячили? — Удивилась она.
— Мы… — Начал Кузя.
— Мы помочь, — набычился Джек, — там антиподы в беде, — спать не могут.
Уборщица хмыкнув, вручила им по кренделю с маком и отправила посидеть на лавочке, — Не путайтесь под ногами, — сказала, — вашим антипо… чего-то-там без вас помогут, я сейчас позвоню.
И принялась наводить порядок ворча, что ей еще в кучу мест надо, а она тут валандается с мелкими фулюганами.
Закончив подметать, Уборщица подошла к черному телефону скучавшему на стене без всякого дела уже давно и сказала строго: «Передай немедля, у антикаких падают одеяла, что просто возмутительно! И если это не исправят, я пожалуюсь в Лигу Наций, или, как она там еще называется, копия в межгалактический совет.»
Телефон немедленно затрещал, загрохотал и прохрипел расписку — «Ваше сообщение принято» После чего замолчал с деланным возмущением.
— Ты, кем собираешься быть? — Спросил Джек, — я — космонавтом!
— А я водителем грузовика, — признался Кузя, — Можно, космического.
И они, дожевав крендели с маком и раскланявшись с надувшимся от гордости Телефоном, и помахав рукой Уборщице, отправились писать полетный план на самую длинную в жизни дорогу. Джек в аламбамскую среднюю школу, подготовительный класс, а Кузя, в выпускную группу детского сада №22, что по улице Таёжной, поселок Нафталинск, Бусурманского удела, Несчетной волости.
Планета №3-бис, десятое измерение, влево от нашего.

Дело

Космонавт Кузя плел корзину из ивовых прутьев. Им на уроке психологической разгрузки задание такое дали. Космонавт Джек корзину уже сплел, правда, в качестве ивовых прутьев, сославшись на то, что на станции с ними сложно, использовал бумажные полоски. Накромсал  ножницами из «Инструкции по эксплуатации космической станции им. Ностромо», пока Кузя не видел.

— Вот, — гордо сказал Джек, демонстрируя свою работу, —  Раз-два и готово. Не то, что некоторые!

— У меня тоже будет, — уверенно сказал Кузя и показал пучок разноцветных проводков. Проводки он  отчикал от совершенно ненужного кабеля, проходившего, как раз за его койкой. — Еще и красивей чем у тебя.

— Ну и пускай красивее,  зато,  моя  сделана вовремя. Через десять минут очередной сеанс связи. Я пятерку получу, а ты — кол!

— Я успею…. — засуетился космонавт Кузя и принялся лихорадочно плести корзинку, высунув от усилия кончик языка.

Космонавт Джек иронически посматривал на него, пуская бумажный самолетик, созданный им из оставшихся от  строительства корзинки материалов.

Прошло пятнадцать минут, затем еще пятнадцать и счастливый Кузя воскликнул:

— Вот! Сделал!

— Что это? — Удивился Джек,

— Как — что? Оплетка. Для шариковой ручки. Правда, красиво получилось?

— Красиво, — признался погрустневший Джек, сравнив оплетку со своей корзинкой, — Жаль, что  у меня проволочек не было…

— Так там еще есть! Айда!

И они полезли под Кузину кровать. За разноцветными проволочками.

— Там еще  и свинец есть, — сказал Кузя, — только тсс! Он в том кабеле, что внизу проходит. Можно было бы битков наплавить, да костер развести негде.

Когда космонавт Джек закончил свою оплетку для ручки, в дверь станции постучала  Уборщица.

— Ой, — Воскликнул Кузя, — а как же… Задание?

— И почему у нас его никто не принимает? — Удивился Джек..

*****

Космонавт Кузя и Космонавт Джек сидели под домашним арестом. Кузя в чулане, в котором уборщица хранила свои швабры и тряпки, на перевернутом ведре. Джек в кладовой, сидя на ларе с картошкой.

Бригада ремонтников уже улетела  с рейсовым шаттлом на Луну, там метеорит повредил антенну дальней связи — без нее переговоры с таукитянами о прибрежном кометном промысле были под угрозой срыва. Уборщица уехала на Марс окучивать сарсапареллу на своем огороде — им недавно выделили участки. А  Кузю и Джека вернули к обычной деятельности в  штатном режиме, но без права выхода в открытое пространство сроком на две недели.

— Да, — сказал Кузя,

— Да, — подтвердил Джек, — кто же знал, что этот кабель к антенне идет? Я пять раз «Инструкцию по эксплуатации» перечитал — там про это ни слова не было…

— До корзинки? — Поинтересовался Кузя.

— После, — признался Джек, — да какая разница, Я же чистые листочки оттуда вырвал. Кажется. Какова вероятность того, что…

Уборщица поставила лопату в чулан и принялась мыть посуду составленную в раковину. «Ишь ты, — думала она, прислушиваясь к горячему спору Джека и Кузи перед исписанной формулами сверху донизу грифельной доской, — кажется делом занялись на этот раз»

И уходя, поправив одеяла у спящих космонавтов,  на всякий случай запустила быструю диагностику станции —  все ли работает?

Пирог

      Космонавт  Кузя шел по тропинке, бежавшей по склону  прямиком к ручью, текущему, как он твердо верил,  где-то там, у подножья холма, прячась от его взгляда за зарослями кустарника. Идти вниз  было  совсем не просто. Даже с включенным на всю катушку кондиционером в скафандре было на удивление жарко и струйки пота так и норовили проложить свой путь от линии водораздела где-то возле  его макушки, прямиком  через  глаза, не обращая никакого внимание на вздыбившиеся от обиды на невнимание брови, продираясь сквозь ресницы, огибая буйными  потоками глазницы. Чистенький носовой платок с вышитыми на нем инициалами и с красной каемочкой, лежал в нагрудном кармане скафандра, сложенный вчетверо. Его уголок выглядывал наружу, с любопытством наблюдая за перемещением Кузи.

   — Прямо, прямо держи! — Не выдержал платочек, — упадем же.

 -Я… — пропыхтел Космонавт Кузя, — я… ничего не вижу!  А тут должен  был быть корабль… Где-то. Меня же Крошка ждет, ей нужна помощь.

— Протри глаза,  — фыркнул Носовой Платое, — ты же не Кип, ты же — Ку-у-узя.

— Скафандр,- окликнул Космонавт Кузя угрюмо молчавший до этого скафандр, — что у нас с кислородом?  И почему не работает кондиционер?

— У меня все нормально, — проворчал Скафандр,  — не считая небольшой пробоины в районе коленки. Левой. Травлю понемногу, но до ручья должно хватить.

-Кондиционер, — Напомнил Кузя, — Ну-у?

— А что с ним? — Удивился  Скафандр, — залит полный контейнер.  Паршивый, если честно. Но дело свое делает.

— Я про воздушный! — Пискнул Кузя, потому, что говорить ему было тяжело.

— А ты про это! — Обрадовался Скафандр,  — так не работает он. Уже сколько времени не работает, я предупреждал. Письма даже слал. Официальные. Никакого ответа не получил, между прочим. Забастовка у него, сказывали.

— На это -то раз из-за чего? — Удивился Космонавт Кузя, — В прошлый раз — питание ему не нравилось, трех разовое. Теперь-то что?

— Да я и не знаю. — Осторожно сказал Скафандр, — Может ему, что-то еще не по вкусу — печенье, к примеру.

 — Какое еще   печенье, — удивился Кузя, — зачем кондиционеру печенье?

— Так опыты проводит, — встрял всезнающий носовой платок, — сказал,  выращивает супергалеты. Для дальних путешествий.  Ну, там, на Юпитер, говорит, лететь, вместо целого рюкзака провианта можно пачку галет, если они, конечно, супергалеты.

-А я кашу люблю, — Вздохнул Кузя, — гречневую с молоком. Разве такое галеты заменят?

Тут раздался громкий скрежет и  скафандр затрясся как в припадке.

— Крошка! — заорал Космонавт Кузя, — Она в беде! — И ринулся на помощь не разбирая дороги,  да споткнувшись,  полетел кубарем вниз.

 Приземление было жестким.  В голове гудело, сердце готово было выскочить из груди.

 — Нечего печенье в кровати есть, — сказал  Космонавт Джон, — тогда и крошек никаких не будет.

И положил еще мазок на эпическую картину -«Покорение Юпитера» — которую он рисовал третий день кряду.

    Космонавт  Кузя, сидевший на полу, возле койки содрал с головы простыню замотавшуюся так, что ему нечем было дышать. Недочитанная книжка  испуганно выглядывала из под подушки, лежавшей посреди их космической станции. Скафандр, как ни в чем не бывало, стоял на своем месте, в шкафчике с наклейкой — «клубника»  и скептически посматривал на Кузю.

 — Я… — Громко возвестил Космонавт Кузя.

  В это время во входной люк станции ввалилась Уборщица, вся обвешанная авоськами.

 — Помогите разобрать, — Сказала она, — я вам галеты новые привезла, супер!  И взглянув  на вытянутое лицо Кузи, добавила, — Ну, и провиант на неделю, конечно.  Слышь, Джон — бросай рисовать пирог — он не очень похожим получается, я вам настоящий сейчас состряпаю.

   И нацепив фартук с красными полосками и большой подпалиной — результатом попыток Космонавта Джона сварить аспирин для захворавшего Кузи, принялась месить тесто для пирога.

Порошок

     Подлетевший к станции шаттл резко затормозил. Водила, открыв  иллюминатор, крикнул что-то, но космонавт  Кузя, сидевший на крыше космической станции только развел руками: сквозь скафандр-то  не слышно.  Водила откинул защитное стекло с гермошлема, и прокричал:

        —  Чего сигналим? Случилось, что?

        —  Нет, просто я простыл, — просипел в ответ космонавт Кузя, —  вот нос у меня и…

       — Ух ты! — Восхитился Водила, — так это твой нос? А я то решил, что вы фонарь красный выставили, мол — опасность.

       — Так опасность и есть, — пискнул  Кузя сквозь слезы брызнувшие из глаз, — Я может — зара-азный….

       — Пожалуй,  полечу-ка дальше, — Спохватился Водила,  — совсем забыл — меня же на Луне ждут. У лунатиков мультики кончились, вот — везу. В общем до свидания,  выздоравливай, пока!

    Водила захлопнул иллюминатор  шаттла и ударил по газам.

         — Эй, —  Замахал ему вслед  Кузя, — постой! — прокричал он беззвучно, истратив последние звуки на пустую болтовню с Водилой, — А нам, нам тоже мультики очень нужны!!!

      Но Водилы уже и след простыл.  Расстроенный Кузя  взял валик от дивана, на котором  сидел  на крыше станции и спустился вниз.

      За столом окруженный колбами  и пробирками из набора «Юный Химик» сидел космонавт Джек.  Перед ним горела спиртовка, но на огне ничего не стояло.

        — Вот. — Грустно сказал Джим. — Ничего не выходит. Я пытался сварить для тебя аспирин, а вышло что-то странное.

        — А ты точно по инструкции действовал? — показал знаками космонавт Кузя.

        — Ну, да. — вздохнул космонавт Джон, — Вот. Среди дисков нашел. Там Учитель химии, отчего-то в трусах, представляешь, до чего довели учителей!  Какому-то оболтусу показывал как правильно варить. Видимо, напутали что-то.  Хотя, комар Серега — гляди, же пол часа пытается соблазнить водопроводный кран. А до это го романсы посудомойке пел. А всего-ничего  нюхнул.

        — Может и я попробую? — Обреченно махнул рукой Кузя, — хуже, чем сейчас уже не будет.

        — Не, страшно. У учителя белый порошок получался, а у меня — коричневый. Вдруг там какие примеси? Ты посмотри на Серегу!

        Шлюз распахнулся и вошла Уборщица.

       — Ой,  — сказал космонавт Джон, — а мы вас не ждали сегодня.

      — Я на марсианской станции порядок навела, — поставила Уборщица на стол огромные авоськи, — заскочила  на лунную, а там меня Водила встретил, говорит — Кузя с таким красным носом, что он чуть с ума не сошел, приняв его за светофор в открытом космосе. Я-то, по простоте душевной,   думала, что чтобы сойти с ума, по крайней мере, надо хоть зачатки его иметь, но вот, поди же…

    Уборщица бубнила и бубнила вынимая из авосек баночки с малиновым вареньем и горчичники, какие-то мази и таблетки, перехваченные аптекарскими резинками. Джон потихоньку высыпал, невзирая на бешеные вопли комара,  сваренный им порошок в мойку и включил воду — ну, как будто,  руки помыть.   Комар Серега хлопнулся в обморок, хотя прежде за ним такого не водилось.

   — Ну, — сказала уборщица космонавту Джону, — чего же ты до сих пор чайник не поставил? И, кстати, вам Водила пару дисков с мультиками передал, сказал, лучшее выбрал.

Свинарник

   — Тарелочка!  — Закричал космонавт Джон, тыкая пальцем в иллюминатор.

   — Какая еще тарелочка? — Оторвался космонавт Кузя от модели бензозаправочной станции, которую он выпиливал лобзиком уже третий день — она для одного очень важного научного эксперимента нужна была.

   — Не знаю, — честно ответил Джон, — на ней что-то написано,  но я не разберу никак — далеко. Иллюминаторы светятся.

   — Я! — завопил комар Серега, —  Я на разведку! Одна нога там, другая тут, третья….  — И  замолк озадаченный нестыковкой поговорки с жизненными реалиями, — А куда же остальные ноги девать?

  Космонавты на его проблему внимания не обратили  никакого: они держали совет. Совет надо было держать быстро, пока тарелочка не улетела и космонавты махнув рукой на все протоколы выволокли с антресолей телескоп сооруженный ими из купленных в аптеке линз и ватмана: штатный телескоп они использовали для   наблюдений за Туманностью Андромеды: оттуда по непроверенным данным готовилось вторжение туманных андромедян.

  —  Вижу! —  Крикнул   космонавт  Джон изнывающему от нетерпения космонавту Кузе, дожидающемся своей очереди, — Там написано… Написано … Шелл

  — Заправка! Так это заправочная станция! — Закричал Кузя, — Не зря я ее столько делал!

  — Так это твоих рук дело? — Оторвался от окуляра Джон, — то-то я смотрю написано вкривь и вкось, да еще    и кириллицей.

  — Что значит вкри.. А ну ка дай мне взглянуть! Я ровно написал -«АЗС-17» как в инструкции было написано.  Так,  — забормотал он глядя в телескоп, — во первых моя станция из фанеры, и во вторых я считал, что она прямоугольная, а тут какая-то тарелочка и написано на ней… «Шелли» там написано, а вовсе не Шелл! Это же внучка Нектототама сделала, Ура!

  — По крайней мере, это не вторжение диких андроидян! — Воскликнул  Джон, и взглянув на прилетевшую на рейсовом шаттле с лунной станции чтобы «разгрести свинарник» как она это называла, спросил — Вы не видели там…

 — Грязные тарелки не выбрасывать за борт, а мыть надо, — проворчала Уборщица и выгнала их чего-нибудь поделать снаружи, там, починить чего или межзвездное пространство вокруг станции расчистить, пока она тут  разгребает устроенный свинарник, да еще ей на вечерний шаттл успеть надо: на Марсианской станции давно никто не убирал, а туда днями экспедиция прибывает.

 —   Так, — бубнил комар Серега, сидя на отмытом дочиста иллюминаторе, глядя с тоской на удаляющуюся тарелку со светящимися окошками и на машущим ей вслед космонавтов одетых в скафандры. У Кузи на кислородном баллоне была аппликация ромашки, а у Джона —  летящая по небу Люся,   — С тремя ногами я, предположим, разобрался, но что делать с остальными?

Званый обед

    На космической станции планировался званый обед.  Космонавт Кузя обсуждал с комаром Серёгой список блюд, потому, что Космонавт Джон в этом участия не принимал:

     — Следующим шаттлом  прибывает уборщица и все обязательно испортит, —  Пробурчал он и прихватив скафандр отправился на крышу станции.

      Джон загорал на солнечных батареях, хотя это было категорически запрещено инструкциями.  Он лежал на полотенце с вышитыми на нем красными, злющими петухами. Петухи злобно косились на космонавта Джона, поджидая удобный момент, чтобы заклевать его, ну или, по крайней мере  испугать. К их огромному сожалению, Космонавт никакого внимания на петухов не обращал, а посему и причин пугаться их не видел.

     Он смотрел на проплывающую над ним перекошенную от зубной боли Луну с подвязанной щекой и думал о том, что скоро их полет заканчивается и можно будет  залезть в соседский сад и, спрятавшись в крыжовенные кусты, дождаться  когда соседка выбежит прогнать мелких воришек, да ка-а-ак выскочить ей на встречу!   А потом они ещё  будут сидеть на веранде и пить чай с медом и баранками, огромными ароматными баранками, такими чудными, на первый взгляд, но все равно очень вкусными.  Комар Серёга…. Черт! Откуда здесь комар?  Серёга прогуливался по стеклу Джонова скафандра с независимым видом и насвистывал песенку о дожде.   Хлоп! Черт! Взвился Космонавт Джон, он же внутри скафандра!

     Космонавт Кузя встретил мрачного  космонавта Джона стоя у плиты,

    — Та-а-ак!  Опять мои мечты без спроса думал?

   — Мои в починке,  — вздохнул  Джон, вешая скафандр в шкафчик с аппликацией «ромашка» — сказали: починить можно, но возьмет много времени, запчасти уже не выпускают — модель устарела. Да там еще и доставка… Эх..

   — Да ладно, думай мои — не жалко!  —  махнул рукой Кузя,  — Главное, сейчас электричества опять много, вода под пельмени вскипит, а то я уже хотел выходить — проверить, что там с батареями?

   — Нормально с батареями,  —  не стал уточнять Джон, —   Комара, вот, встретил. Наверно он батарею повредил. Временно.

     Комар Серёга чуть не задохнулся от такого наглого вранья, и улетел проверить, как там растет подопытный фикус, заодно и выговориться.

    Обед, хоть и был званым пришел с опозданием почти в час.   Космонавты Джон и Кузя уже изволновались все, а комар Серёга так и вовсе таскал украдкой полусырые пельмени из кастрюли и относил их фикусу, куксившемуся в своей гидропонике.  Обед долго извинялся, ссылаясь на нелетную погоду и отсутствием бортов, но его не стали слушать и с криками, давай уже, все давно остыло! Усадили за стол и, на навалив на тарелки пельмени с горкой, потребовали произнести тост.

     Прибывшая  рейсовым шаттлом Уборщица застала компанию за рассматриванием мечты космонавта Джона, которую,  с оказией доставил Обед.

    — Опять все пораскидали… — проворчала Уборщица и принялась мыть посуду, а компания взобравшись на широкий подоконник смотрела на проплывающие внизу перистые облака.

     Фикус аккуратно потыкал в пельмень принесенный ему комаром Серёгой сухой веточкой и удивился. И что они в этом находят?  То ли дело —  родная земля…

Космические будни

Космонавты  Джек и Кузя шли по ковровой дорожке к трапу. Они несли специальные чемоданчики, в которых лежали бутерброды с докторской колбасой, на случай если старт задержится, и по бутылке лимонада «Чебурашка».
У Джека в бутылку был налит самогон тройной очистки, а у Кузи — чистый спирт, потому что ему некогда было — он с комаром Серегой предполетные тренировки проводил.
Комар же  Серега ничего не нес, он сидел с гордым видом на шлемофоне у Кузи и выкрикивал лозунги: «Верной дорогой идете, товарищи! Да здравствуют труженики мирного космоса! Догоним и перегоним!»
— А что, перегоним? — Заинтересовался космонавт Джек, — я же вро.. — и заозирался, не заметил ли кто оговорку.
— Чего тут непонятного? — Снисходительно  сказал Комар, — то, что догоним,  то и перегонять будем.  Вот, к примеру, ты что перегоняешь?
— Я из ячменя, вот. Или, кукурузы. — И в доказательство потряс  чемоданчиком.
— Ну, ясно,  — сказал Серега, —  значит кукурузу и будем догонять. Вплоть до канадской границы, или до полярного круга, если придется, а уж там…
Космонавт  Кузя шикнул на них,
— Подходим.
Ему вовсе не хотелось, чтобы кто-то обратил внимание на самовар, притороченный к рюкзаку.

Космонавты Джек и Кузя сидели на лавочке возле космической станции и ждали прибытие челнока.  Станция-то заперта была, а ключи предыдущая смена с собой увезла в спешке: на них солнечный шторм надвигался, а может и пурга с метеоритами, сейчас уже и не важно.

— Да, — сказал космонавт Кузя.
— Да, —  согласился с ним космонавт Джек, — работы тут непочатый край. Смотри, как подъездные пути замусорены.
Комар Серега деловито сновал меж космического мусора отыскивая потайные места. Потайные места всегда надо держать на примете,  мало ли — контрабанда там, какая подвернется или  тайную винокурню организовать.
Приехавшая  попутным  челноком с лунной станции Уборщица шуганула их с лавочки: чего расселись, бездельники! И станцию отперла.
Первым внутрь ворвался нанюхавшийся паров самогонки Комар. Спев во все горло «На дальней станции сойду, трава по пояс»,  комар Серега забился под пульт  управление  и затих, велев не мешать.
А космонавты с уборщицей во главе, засучив рукава, принялись на станции порядок наводить.

Вечность

Космонавты Джек и Кузя играли в пинг-понг. Комар Серега вызвался было шариком поучаствовать, да ему, как оказалось,  по делам на землю срочно надо было, да  и челнок с минуты на минуту отбывал, вот он и улизнул, подлец. Тогда-то  Кузя и сказал:
-А давай — словами!
И тут же сделал подачу,
— Пинг!
— Понг! — ответил Джек и задумался.
— Эй! — Окликнул его Кузя, — Мы же не  не в спи-проснись  играем! Подавай уже.
— Не могу, — грустный Джек махнул рукой, — у меня подачи закончились.
И прихватив банное полотенце  ушел на крышу станции загорать, хотя это и запрещалось инструкциями, но уж очень ему не хотелось домой вернуться бледной поганкой.

А Кузя, сыграв сам с собой три партии в поддавки на щелбаны, потер слегка покрасневший лоб и принялся со скуки за научные наблюдения:  у них в горшочке, что на подоконнике горох был посеян. Вот Кузя за ним и наблюдал, записывая, как влияет атмосфера на станции на успехи горохового зернышка в борьбе за урожай.   Горох откровенно бездельничал и Кузя, ворча,
— Атмосфера,  как же, — согнал чахлый горох с весов, — тренироваться надо больше!

Кузя сидел на подоконнике и смотрел вниз на Землю, мелькающую в прорехах облаков.  «Вот, — думал он,  — даже облака у нас и те оборванцы, чего уж ждать от гороха при таком положении дел…»

О чем думал горох сидевший в горшочке на том же подоконнике никто так и не узнал. Всем было наплевать, а он на самом деле просто загибая листочки подсчитывал дни, оставшиеся до приземления.  И выходило у него, что  вечность.

Скука…

Комар Серега проигрывал в уме космонавту Кузе, но выигрывал у космонавта Джека в кости. И тоже в уме. Ума у Сереги было много, но, все как-то  незаметно: все отвлекались на его хоботок и пропускали самое главное — желание помочь.
Космонавт Кузя сидел на подоконнике иллюминатора в гостиной и смотрел вниз, на землю.  Земля была маленькой, как его старый футбольный мяч побывавший в луже и такой же бугристой.  «Эх, сейчас бы в футбол…»  вздохнул Кузя и взяв книжку «сорок пять» и синее покрывало со своей кровати отправился на крышу космической станции загорать.

Комар Серега заметался было — уж больно ему тоже хотелось на солнышко поглазеть, благо станция вышла из тени, но и у Джека выиграть еще партейку в кости ему хотелось не меньше.  Желание победить возобладало и он плюхнулся перед космонавтов Джеком прямо на журнал, который тот заполнял перьевой ручкой, аккуратно обмакивая стальное перышко номер пять в  чернильницу -непроливайку полную свежих чернил  «радуга».
— Ну, еще   партейку? — спросил Серега нагло и потряс костями. Так как своих костей у него отродясь не было, то он потряс костями  Джека.
—Малярия, — прошептал Джек, пытаясь унять дрожь, — надо выписать на станцию хинин и средство от комаров.

—Человек без чести! — завопил комар Серега, — признай что я победил и все, а с химией любой дурак сможет!
—Пойду, прилягу, — пробормотал Джек, — что-то меня совсем лихорадка доканала…
—То-то же, — воскликнул комар Серега и нырнул в чернильницу подняв сноп брызг.
Когда с крыши станции вернулся космонавт Кузя  по залу носился Джек с бортовым журналом пытаясь прибить демонически хохочущего комара Серегу.
Подобрав с пола обрывок страницы космонавт Кузя прочитал: » …мелиорации и  тут же повернуть вспять! «
«Когда еще следующий номер придет, — вздохнул  Кузя,  — и снова, небось без картинок будет…»