Метка: Нектототам

Волна лениво лизнула берег и сморщившись выплюнула краба.  Краб, повертев во все стороны глазами на усиках, определился с направлением и, задрав в боевое положение клешни, деловито шелестя песком ринулся вбок.

— Хи-хи, — прошелестела ему вслед волна.

Краб не откликнулся, он был сосредоточен и не обращал внимания на дурацкие намеки.  Добежав до ручья, краб переправился через него на попутной ветке, и выгреб прямо против дремлющего в тенёчке под раскидистым деревом Великого Бога Нектототама.

— Она снова! — Наябедничал краб, успев остановиться едва не врезавшись в нектототамово пузо, вольготно раскинувшееся на травке.

— Кто? — Спросоня не понял Нектототам, вращая  красными глазами в бесплодной попытке понять, кто ему мешает отдыхать? — Кто —  снова, и кто, это тут?

— Я, — Скорбно сказал краб, — Филимоша.

— Хорошо, — вздохнул  Нектототам смирившись с почти неизбежным, — с тем, «кто тут» — мы разобрались. Кажется. А что значит — снова?

— Она сказала, что я… Я… Я!

— Ну, что ты разъякался, — поморщился Нектототам и сел. Спать ему больше не придется, это очевидно.

— И она… ушла. — Продолжил краб  свой рассказ.

— Вот это я уже понял, — обрадовался Нектототам, — молодец какой, от такого зануды обязательно нужно уйти, чтобы не стать таким же! Это я одобряю.

Краб покрылся бурыми пятнами,

— Я не зануда! — закричал он, — я  — Филимоша!

— Согласен, — обреченно сказал Нектототам, — ты  и впрямь, Филимоша. И я тебя помню, —  вздохнул он,  — ты уже ко мне приходил. Жаловаться.   Кажется…

— Я не жалуюсь, — деловито сказал Филимоша, —  я довожу до твоего сведения.

— Ну, доводи уже!- Рявкнул Нектототам. — Впрочем, и так, кажется,  довел.

Филимоша вынырнул из ручья куда его снесло волной нетототамово гнева и робко спросил,

— Можно уже продолжать, или ты еще гневаться будешь? Если — гневаться, то я тут, в ручье пересижу, пожалуй. У меня время есть.  — И в доказательство ткнул клешней в небо на полуденное солнце.

— Р-р-р! — Сказал Нектототам, и не выдержав, продолжил  фальшиво-радушным тоном, — Нет, я гневаться не буду…   Я тебя….Тебе…   Проваливай, пока цел!

— Я понял, — кротко ответил краб, отступая  — Не вовремя. Готов понести. В любой форме. В следующий раз — обязательно согласую время и место.  Приношу свои…  — Тут он, споткнувшись плюхнулся в ручей и поплыл вверх ногами вниз по течению, выкрикивая, — Слава великому Нектототаму-у!

— Идиот, — пробурчал Нектототам, — и зачем я его только создал?

— Так, для разнообразия, — Откликнулся сидевший на ветке Каляка, — я же помню, ты сам сказал — все ходят вперед или назад, а этот — вбок будет ходить! Разнообразие.

— Я… Туыек тогда тоже был? — Осенило Нектототама.

— Ага, — радостно откликнулся Каляка, — вы еще пробовали новый напиток, забыл, как его там… С каких-то островов.

— Не важно, — махнул рукой Нектототам, — главное, что хотел разнообразие, а вышло — занудство какое-то. И как я это просмотрел?

— Так вы украшением занимались, — не до того вам  было.  Маляка эскизы нарисовал, закачаешься!  Туыек еще кричал про какую-то диву! А ты сказал, а давай мы этот фонтан сверху, тоже живым сделаем?  А Туыек, такой — Ха-ха! Красавица и чудовище!   Ну, в общем — все…

Великий Бог  Нектототам  сказал совершенно не приличествующим даже захудалому божеству голосом,

— Уй-й-й-й-й…

А Каляка, на всякий случай немедленно улетел на симпозиум в Аафрику, там крокодил Крооша  с докладом должен был выступать. «О путях развития саванны и очистки брода от нежелательного элемента». Доклад ему, судя по всему, написал гриф СовершенноСекретно!

Коржик

Великий Бог Нектототам сидел в песочнице и лепил куличи. Куличи получались хорошими, почти ровными. Особенно, если смотреть на них сверху, а не сбоку. Нектототам не унывал: обедать его позовут еще не скоро, а соседский  пес Сатурн, наблюдавший за Нектототамовской деятельностью положив морду на край песочницы, на мелкие огрехи внимание не обращал. Его больше привлекал молочный коржик, торчавший из кармана с вышитой на нем ромашкой.

Это был не просто коржик,  это была самая вкусная на свете, после слив из соседского сада, разумеется,  вещь.  Коржик, твердый как камень, приносил  с работы отец. Он вытаскивал его из маркшейдерской планшетки и улыбнувшись говорил: «Вот. От зайчика.»   Иногда добавлял, хитро улыбаясь сквозь шахтовую пыль,   — «Лично просил передать. »  Нектототама ничуть не удивляло, что зайчик передавал половинку, а то и треть коржика,  зато это было ему. Лично.  От самого Зайчика.

Взглянув  на уходящие к горизонту куличи разнообразной формы(у него были разноцветные формочки  подаренные на день рождения, и хотя большая часть из  них куда-то, совершенно неожиданно,  затерялась, их все равно еще было много — много, может даже целых три)  Нектототам  отломил Сатурну половинку коржика. Ну, что —  на речку? И бросил украдкой взгляд на окна — не видят ли его приготовления смыться без спросу  со двора?

Сатурн стоял посреди песочницы  и преданно глядя   Нектототаму в глаза жевал коржик капая слюной на разваленные им куличи. Ладно, —  Не сильно огорчился  Нектототам, — еще много осталось.  И посмотрев немного на медленно вращающиеся вокруг своей оси куличи, вздохнул, —  А не хватит — потом еще налеплю: с прошлого большого бума осталось много песка: лепи-не хочу!

Да и скоро должна приехать новая машина,  привезти песок и тогда будет новый бубум! Еще лучше прежнего!  И можно будет построить дорогу-серпантин для самосвалов и кроличью нору, но не такую большую, как  в прошлый раз, когда он рубил штрек в другую вселенную и его едва откопали, а поменьше, чтобы туда мог попасть только Зайчик, если он придет конечно.  А еще,  его  можно будет поблагодарить  за коржики.  Хотя, если его отпустить в другую вселенную, то он, скорее всего, не найдет обратно дорогу и коржиков больше не будет.  Нектототам  засунул в бороду всю пятерню и сжал руку в кулак: Нет, соседняя вселенная — не слишком подходящее место для Зайчика.  Но с кем тогда, скажите на милость, можно будет передавать  коржики покрытые крупными кристалликами сахара? Сатурн, вздохнул, и сел у ног Нектототама, осторожно, чтобы не разрушить чей-нибудь мир, помахивая хвостом. «Кроличья нора!» — Вспомнил Нектототам,  —  «Вот ее обязательно надо.» И принялся копать пластмассовой лопаткой кроличью нору в огромной куче песка, вываленной вчера из самосвалом соседом, вечно ходившим в синей линялой майке, пузырящейся везде, где только можно.

Сосед выгрузил песок, помахал из кабины рукой и уехал в очередную ходку: он возил песок на стройку за перелеском, куда Нектототаму было  строго-настрого запрещено ходить, но он, конечно же, облазил ее всю. От бескрайних подвалов, в которых что-то ухало и громыхало днем, и  царила странная тишина ночью, до недостроенного второго этажа откуда днем было видно небо вместо потолка, а ночью слонялась скучная Луна.

Нектототам поднял валявшуюся на газоне под окнами синюю лопатку и принялся копать.  Ему нужно было успеть выкопать кроличью нору до того, как его хватятся. Да и в соседний мир, куда  должен будет уйти Зайчик путь не близкий. Нектототам с кряхтением распрямил спину и сел на скамеечку возле подъезда.  Вздохнув, под его руку подсунул свою угловатую башку Сатурн.  Нектототам отломал половинку коржика и вручил его Зайчику,  пританцовывающему от нетерпения, — Вот, отнеси.  Сам знаешь кому.

Зайчик, запихав коржик в расшитую ромашками холщовую сумку,  запрыгал смешно вскидывая задом к норе, возле входа в которую торчала воткнутая в песок синяя пластмассовая лопатка.

Нектототам вздохнул и, поправив шляпу, отдал вторую половину коржика Сатурну. Тот деликатно взял коржик в пасть и тоже уставился вслед зайчику, мелькнувшему и пропавшему в дыре.

— Как думаешь, доставит? — Спросил Нектототам Сатурна, и сам же ответил, — Конечно доставит: нора, как раз в тот самый штрек выходит, где он сегодня работает.

И взглянув на недоуменную морду Сатурна, потрепал его по загривку,

— Все будет хорошо, обещаю.

Чистая правда

     Вообще-то, он не дурак поспать.  Великий Бог Нектототам, то есть. А я, что не сказал о ком речь? Бывает.  Задумаешься о чем-нибудь и начинаешь с середины мысли, а то и с конца.  Хотя это и не правильно. Да окружающие, вот вы, к примеру, еще и удивляются- Ты  чё, мол, Нестрашный, о чем вообще речь-то?  Нас тут как бы комары заели, а ты о любви поспать…
    Так вот я об этом же и говорю: Нектототаму, когда он наш мир подрядился строить( никто, почему-то, не брался — сейчас уж и не упомнить — почему)  кто-то( не будем говорить кто — Он не любит) подарил Брема. Ну,  "Мир животных". Книжку он, не найдя в магазинах,  позаимствовал у меня с полки, да я и не в обиде.
    А Нектототаму так книжка понравилась(особенно иллюстрации), что он принялся всех подряд создавать, хотя я его и  предупреждал — Не вздумай, о Великий, комаров и прочих москитов создать! Уж очень они, заразы, кусаться любят! 
   Извините, разволновался — комары, как видите, совсем одолели. Так вот,  он всего на создавал, и решив, что уже достаточно утомился решил в тенечке  Дружище-Дерева на берегу Большой реки  вздремнуть.
    А Брема под рукой держал(Он с ним вообще не расставался).  Рука-то, возьми да соскользни. А паршивец и хулиган Ветер не смог сдержать своего любопытства — принялся страницы листать. Вот закладка с надписью "Ни в коем случае!!!",  написанная моей рукой, и выпала. Ветер спохватился и запихал закладку куда попало….
   В общем, пришлось потом Брему книжку переписывать.  Уж как писцы ругались —  страшное дело, столько работы им привалило, да еще и за прост так.
    А художник, так тот вообще самоубиться  угрожал, пока его Сам Неназываемый не приструнил — вызвал на ковер и отчитал со всей строгостью. 
    Художник бледный вернулся, что твоя смерть. Кровь ему раз десять пускали, пока в себя не пришел. А как пришел, так страницу с рисунком вырвал и сжег.  Я не успел выхватить — до сих пор жалею. 
    Вот так и получилось,  что подлые комары, ой!, извините, таки, появились на белый свет, а милейшие,  чудеснейшие создания, оставшиеся по странной причуде Нектототама( видимо пропустил, а то и снова спать завалился) в памяти лишь некоторых народов дальнего востока.
    Они конечно старались воссоздать его облик, но уж больно все получалось по разному, дало даже до драк доходило — кто лучше помнит, и Нектототам махнул на это рукой. Но выволочку все же получил.  От Самого. За любовь поспать. И даже не стал слушать, что всего раз в семь дней…
    В общем, не досталось нам драконов, а достались комары. Эй, куда это вы? Не хотят слушать, а ведь я чистую правду…   

  Нектототам сидел под деревом у реки и смотрел на бегущую мимо него воду. 
—Садись, — сказал он не оглядываясь
—Спасибо за приглашение, — весело отозвался Нестрашный Му и присел рядом с Нектототамом. — камешки швыряешь? И каков рекорд на сегодняшний день? 
—Не, просто так сижу. А рекорд — пусть будет тринадцать.
—Я тоже просто так посижу, ладно?  А то мне возвращаться скоро….
 
  На берегу Великой Реки в тенечке  любимого дерева под шум несущейся воды дремал Нектототам и улыбался во сне. Ему виделось дерево, а под ним он и  Нестрашный Му по очереди рассказывают друг другу сказки, выдумывая их на ходу, а мимо проплывает Великая черепаха со слонами на  панцире и едва угадывающихся вдали, сидящих на краю Земли, крошечной лягушке и здоровенного тираннозавра с улыбкой до ушей.
   —Эй!.., — повернулся Нектототам на бок,  — а ты, кто такой? 
   —Я…. Федя, я, — смутился комар, — я… тут мимо…. вот решил передохнуть….
    Нектототам сдул комара с руки, —   "Как же я недосмотрел, — загрустил он и помахал удирающему во все лопатки комару, — но уж раз создал, то придется терпеть."
    И принялся швырять камешки, в безуспешной попытке побить собственный рекорд по количеству отскоков. Каков был предыдушщий он не помнил, но это ему ничуть не мешало.
   Лето. Вода. Тень.

      Как-то раз,  давным давно,  а именно  сегодня, по странному совсем  стечению обстоятельств  великий Бог Нектототам взял с полки, что в леднике  от входа слева сразу, бутылку молока, да  завернув в чистую тряпицу горбушку хлеба черного и  затолкал в карман. Прихватил в сенях лопату острую, отправился  раскапывать, да ни кого попало,  а себя.
     Долго ли там, коротко ль, но утомившись да так и не отыскав ничего из того, чтоб стоило  искать, Нектототам утер со лба испарину и сел в тенечке предоставленном ему дружищем-деревом —  трапезничать, а коль чего так и подремать…
     Выкопанные не те категорически,   бродили по раскопкам бестолково, но  запах хлеба свежего учуяв, потянулись к Нектототаму честно в глаза ему заглядывая: мы же… свои?
     Нектототам  хлеб преломил и одному, второму, тре…  да обнаружил вдруг, что остался лишь с пустой бутылкою молочной.  Хмыкнул Нектототам да отправился к реке,  с загадочной улыбкой на устах. Бутылку сполоснуть.

     А весело галдящая компания так и осталась под деревом травить смешные байки из жизней из своих да из чужих, не обратив совсем внимания, что у них-то, собственно, никогда их и не было.  Жизней-то. Своих.  И  вот  — чужих… как знать.  

***

     Великий Бог Нектототам на берегу реки сидел и камешки швырял в нее считая вслух отскоки  « Три.. восемь… снова восемь…  двенадцать,  ладно, девять пусть.» 
     Досчитав до ста двадцати (пал, кстати, державшийся вечность целую рекорд!), Нектототам махнул  рукой Солнцу, зардевшемуся от смущения  и принялся придумывать, чем бы ему  заняться еще. 

     Он точно знал:  обернёшся —  исчезнет все, как и не бывало.  Уж лучше так еще он посидит, благо, чего-чего, а   времени-то у него теперь — навалом.  А то и больше. Как знать.

 
 Смотритель мира ~0