Приветственная речь

Унькин сидел на крыльце и ломал гвозди. У его ног валялось множество их половинок. Он не глядя доставал очередной гвоздь и ломал его. Повертев половинки в руках, ронял их и снова тянулся к старому фанерному ящику, с угрюмо дожидавшимися своей участи железным терпильцам, лоснящимися от солидола.
Дворовый трактор Тэшка следил за происходящим из безопасного, по его мнению, места — спрятавшись за свою будку. Что происходило с Унькиным, он не понимал, но инстинктивно попугивался. Не так, конечно, как дойный экскаватор, забившийся в своей стайке в самый дальний угол. Бедолага дрожал так, что в маленьком окошке позвякивало пыльное стекло.
«Как не вовремя заснул Паровой молот, — думал Тэшка, — он мудрый, он точно знает что делать».
Антикварный Паровой Молот мирно спал в полурассохшейся кадушке в окружении… Не было у него окружения на это раз, вот он и провалился в такой глубокий сон, что Ядерный Гриб уже и беспокоиться начал. Молодая поросль Унькиных когда еще отправилась на вольные хлеба, а новых отчего-то все не было и не было.
Тэшка, оставшийся на хозяйстве один, отчаянно трусил. Не считать же хоть на что-либо годным стального Лиса, единственная забота которого была получать обновления из непонятных источников и применять их к себе. Тэшка подозревал, что обновления Лису нужны были исключительно для того, чтобы еще лучше принимать обновления. Зачем это могло ему понадобиться, в принципе необновляемый Тэшка понять не мог, как ни пытался, да так и махнул на Лиса — под ногами не путается, и то ладно. А в случае чего можно и отодвинуть. Главное, чтобы Лисовы антенны не потеряли сигнал. Вот тогда у Лиса портился характер, и он начинал приставать со своим нытьем по поводу починки сети ко всем подряд, сыпля непонятными терминами как шелухой от микросхем.

— Эй, Унькин! — крикнул Тэшка, от отчаяния зажмурив фары, — а когда…?

И замолк, предчувствуя, что сейчас произойдет нечто совсем ужасное. Паровой молот пошевелился в своей кадке. «Так он не спит, подлец! — понял Тэшка, — он просто струсил, как и… Как и все, и ждет, когда….»

— Унькин, а Унькин, — вылез Тэшка из своего убежища и покатившись к Унькину, потерся о его ногу, громко урча дизелем: «Мол, очнись, Унькин! Мы без тебя…».

Унькин почесал  у Тэшки за кабиной и переломил очередной гвоздь.

— Ты это, — не выдержав, «проснулся» Молот, — не переживай, а? Новая поросль будет, а сейчас я хоть немного от наглых юнцов отдохну, совсем они меня, старика, заездили.

— И то правда, — подал голос Ядерный Гриб, не высовываясь, впрочем, из своей банки — Всем нам отдохнуть надо.

Унькин встал, стряхнув с колен крошки и отодвинув ногой валявшегося кверху траками Тэшку, и пошел за дом, к доменной печи.

— Пристройку починить надо, — бросил он на ходу через плечо, — экскаватору уже тесно становится.
И добавил, обращаясь к несущемуся за ним вприпрыжку Тэшке:

— Да мне еще один обещали, на размножение.

— Ура!!! — завопил Тэшка и, развернувшись юзом, понесся обратно,  — у нас маленькие экскаваторики будут!

— Ну, надеюсь, с ними не столько хлопот будет, как с юной порослью, — проворчал антикварный паровой молот, прикидывая в уме, какие изменения ему надо внести в воспитательные программы.

— Хоть так, — гриб полыхнул, успокаиваясь сиреневыми молниями, — но лучше бы он о новых Унькиных позаботился, в семнадцатом измерении их сильный недостаток ощущается. Как бы оно не схлопнулось ненароком…

А Дойный Экскаватор, позвякивая от избытка чувств неисправной передачей, готовил приветственную речь. Ему нужно было много что сказать, вот только он не знал что.

Вечность или около того

Унькин сидел на краю риманова пространства и смотрел на вечность.  Вечность тоже смотрела на него с любопытством: что  еще он может отчебучить? С Унькиным этого никогда нельзя было знать наверняка, да Вечности и не слишком-то верила в точность,  которую всегда подозревала в обыденной  непорядочности.

Унькин вздохну еще раз и кинул камешек, вытащенный из левого сапога,  в Вечность,
— Лови!

Вечность осмотрела камешек: нет ли подвоха, но не найдя в нем ничего подозрительного отпустила в самостоятельное плавание по реке  Океан верхом на слонах, стоящих на панцире  свежеявленной Матери-Черепахи.

— Ну,   доволен? — Спросила Вечность у Унькина.
— Как будто…, — Пробормотал тот натягивая сапог. Вскочив на ноги Унькин притопнул и, прислушавшись к ощущениям, выдохнул,  — Да,  теперь хорошо! Пойду я, пожалуй.

И пошел, подхватив под мышку старый паровой молот, дремавший уже давно. Молот был стар, и возможность вздремнуть не упускал ни когда.

С  плеча Унькина сорвался комар Федя и отчаянно маша крылышками полетел к Земле, все еще ощутимо трясущейся от того, что слоны ерзали, выбирая себе позу поудобнее. Им же еще предстояло стоять вечность. Или около того.

Что посеешь…

Тумтумматум играл с моими тараканами в чехарду. Почему с моими? Да потому, что для поисков других надо встать, навертеть на шею шарфик,  влезть в галоши и отправиться… Да у него и шеи-то нет, не говоря уж об остальном — какие там галоши!  В общем, приходится ему довольствоваться тем, что есть.

Тараканы только во вкус вошли, а он уже печальный на крылечке сидит, на дорогу смотрит сквозь подзорную трубу свернутую из листочка памяти о географии за седьмой класс «Б».
— Хочу к Крооше, — Сказал, как отрезал. — Вот.  Сам посмотри — у него там хорошо и солнце светит.  А у тебя что? Правильно, точнее,  — не правильно — кромешная хмарь. Уж и не знаю  что это такое на самом деле и знать не желаю!

Я  посмотрел в трубу и увидел звезды и Луну в черной телогрейки и кирзовых сапогах.  Луна шаркала метлой, выметая межзвездную пыль из труднодоступных закоулков и костеря в пол-голоса  малолетних хулюганов.

— Не, к Луне не хочу, — сказал я, отдавая Тумтумматуму трубу, — мне бы куда где я еще не был…  К Унькину, например, с удовольствием съездил бы.
— И что — Удовольствие против, что ли?  — удивился Тумтумматум, — глупое оно какое-то у тебя.
— Да нет, оно-то за, да я записную книжку посеял,  с адресом. Да и не уверен, что там мне рады будут.
— Раз посеял, значит поливать надо. Чтобы  лучше проросло. А когда урожай обещает быть?
— Завтра, я надеюсь. Или никогда, что скорее всего.
— Ни-ко-гда, —  Тумтумматум даже язык высунул от усердия,  отмечая в календаре никогда, — все, готово.  Запряжем тараканов,  все вспашем.  Ты только не переживай.
— Да я и не переживаю. А кстати, как там с кормежкой жураф? Всех накормил или шкафов не хватило?
— Да нет, шкафов-то как раз  хватило, правда с трудом. Я мадам Бородавочник хотел накормить — мне Крооша посоветовал, да она меня на шкаф же и загнала — у нее оказывается диета и она худеет.  Шкаф потом пришлось бросить в реку. Ну, щепки, я имею в виду. Сгребли на совочек и…   А меня Гриф Совершенно Секретно в соседнюю саванну переправил под покровом ночи. Тропами контрабандистов.  Да…
Тумтумматум пододвинулся и я сел рядом — помолчать, пока тараканы в силу своих способностей наводят порядок в доме.

камешки

Унькин бросал камешки в вечность. Он всегда так делал, когда его охватывала своими липкими объятиями старая подружка – хандра. Вот и сейчас он сидел на краю поля, бросал камешки и ждал, что вечность ему ответит. Ну, хоть как-нибудь.

– Да не дождешься, – проворчал Ядерный Гриб, живший в банке на подоконнике, – не до тебя ей.

– А до кого? — заинтересовался Унькин, слегка удивившийся, что вечности, оказывается, не до него. — До кого же ей тогда?

– А ни до кого, – Фыркнул Гриб и покрылся россыпью трескучих фиолетовых молний.

– А тебе идет. – Угрюмо сказал Унькин и отвернувшись швырнул еще один камешек. Камешек плюхнулся в вечность, но там даже круги и те не пошли. Они так и остались в кучке вокруг воронки, втолковывая лежащему на дне мрачному камешку, что-то, по видимому, очень важное.- Ну, в смысле, фиолетовое.

– А, пустая трата энергии, – Неохотно погасил иллюминацию Гриб, – Так, только для привлечения внимания.

– А что, тебе тоже нужно привлекать внимание? – Искренне удивился Унькин, – Ты же – ого-го какой заметный! Хоть и банке.

– Ну, иногда и на меня находит, – Вздохнул Гриб, — И дело, вовсе не в банке, а в самом себе. Вот у тебя, что внутри?

–Ну, я не знаю, – Задумался Унькин и даже перестал швырять камешки. Все с интересом уставились на него. Даже Вечность и та скосила на Унькина глаз, пусть и всего один. — Наверное, материя. Хотя это и не обязательно в данный период времени вселенной.

– Во-от, — Грустно сказал Гриб, – а у меня, увы, дух.

– Чей? – Изумился Унькин, а Вечность уже уставилась на них всеми глазами.

– Мой, – задумчиво ответил Гриб, — кажется. Ну, или еще чей-нибудь. — И, подумав немного, добавил – Томится. Судя по всему.

– Во как, – Унькин даже отложил камешки в сторону, – а у меня, интересно, что томится? Ведь у меня нет ни своего духа, ни чужого.

– Так ты, видимо, сам и есть дух, — предположил Гриб. – Потому и томишься.

– Нет, – махнул рукой Унькин, – какое там, дел невпроворот. Вон урожай микросхем удался зверский — не знаю что с ним делать. Да Дворовый Трактор Тэшка повадился Молодой Поросли Унькиных дурацкие сказки рассказывать, пока Антикварный Паровой Молот спит. А спит он всегда. Портят мне молодежь, паршивцы! -Взъярился Унькин,- Будешь тут духом, как же! — И швырнув в хихикающую Вечность еще один камешек, встал – Пойду, вздрючу подлеца Тэшку, чтоб ему неповадно было. Дух, как же…

И ушел. Ругаясь на чем свет стоит и хлопнув по дороге калиткой так, что та, сорвавшись с навесов и накренившись, повисла уставившись с удивлением Унькину во след – Ты чего это?

А Вечность подмигнула Ядерному Грибу и снова затихла, искоса поглядывая, как гриб угрюмо ворча прочерчивает вокруг себя молниями лабиринт, в безуспешной попытке понять, чей же у него внутри дух и что будет, когда тот в конце-концов вырвется на волю. В то, что это когда-нибудь произойдет, и произошедшее, скорее всего, изменит мир, Гриб был уверен на все сто. Как и Вечность. Которая, впрочем, быстро отвлеклась на более перспективный случай: протобактерия жившая в луже на безымянной, сплошь покрытой вулканами, планете, неосторожно прислонилась к другой протобактерии и, не удержавшись, к своему огромному удивлению, слилась с ней в единое целое.

Домой

   Пространство скрутилось  в узелок и задрожало. У него были самые серьезные намерения, разумеется — оно совсем уже  созрело для рождения новой вселенной. Но, там, как всегда,  что-то не очень сошлось в расчетах и, немного побившись в судорогах, пространство затихло. А затем нехотя  распрямилось потрескивая сведенными судорогой силовыми линиями.
   Прямо в том самом месте, где ожидалась вспышка, в центре несостоявшегося Биг Бэнга, сидел Унькин с ядерным грибом в одной руке и новенькой кадушкой подходящих размеров в другой.
   Чем не вселенная? Подумало пространство и вздохнуло. Да, масштабы, конечно, не столь внушительны, а все же — целый мир.  И вздохнуло еще раз. Даже с учетом  ядерного гриба. От вздохов пространство шло рябью застывавшей причудливыми разводами звездных туманностей. 
  Унькин встал и, оглядевшись по сторонам, уверенно затопал в нужном направлении, не обращая внимания на веселый в это время суток холмы меж которыми  шустро бежала его дорога, на речушку  текущую молоком и медом — неверную спутницу простодушной дороги, на Солнце занятое инвентаризацией все время норовящих разбежаться  облаков, на Луну подметавшую свой двор, да задремавшую прислонившись к забору. Унькин шел улыбаясь. Он шел Домой.   

    Унькин сидел на крыльце и решительно ничего не делал. Он даже не думал. У него пробило изоляцию и он сидел в облаке искр с закрытыми глазами и отвалившейся правой рукой.  Оглушительный треск издаваемый им разбудил таки, задремавшего, казалось, уже навсегда  антикварный паровой Молот.  
   —Что замерли, мерзавцы! — крикнул Молот прячущимся за Тэшкиной будкой дойному  Экскаватору с раздувшимися до предела трубками и Стальному Лису со свернутыми в трубочку антеннами, — а, где этот бездельник Тэшка? 
  —Заржавел и на металлолом сдали, — крикнул изрядно обшарпанный Лис, — еще в прошлую фазу луны и сдали.
 —Кто сдал? — изумился Молот, — кто посмел? 
 —Да кто-то из молодой поросли, уж и не упомню кто… — прокричал Экскаватор, — меня вон через раз доят,- наябедничал он на всякий случай, —   скоро  все трубки полопаются окончательно и меня тоже, того,  в металлолом, скорее бы уж!
  —А… где они? — огляделся Молот, — смотри-ка и правда никого не осталось. А кто их уму разуму…. выходит, они что — сами? 
  —Разлетелись все,  кто куда. Вон,  Унькин один остался… — пискнул Лис, заржавевшим горлом.
—И давно это он так? 
—Да уже порядочно, — откликнулся Экскаватор,  пока Лис боролся с заевшим голосовым механизмом. — У него уже совсем скоро заряд  должен кончится, так нам кто-то сказал, тогда и его в металлолом, а нас на свалку.
—Я вам дам на свалку! — завизжал сочленениями Молот, — где Ядерный Гриб, почему он не подзарядит Унькина!? 
—Ушел гриб-то. Сказал, что у него запасы энергии истощились и ушел.  Новый источник искать. — прорвался голос Лиса сквозь ржавчину в горле
—Ну, ясно,  — сказал Молот, — Значит так. Сейчас мы Унькина в себя приведем, а уж он все по местам расставит. Эй, ты, безмозглый, дай-ка Унькину ковшом по голове, может у него искрение прекратится. 
   Экскаватор опасливо подобрался поближе и со всего маху шандарахнул Унькину по голове. Треск и правда прекратился,  но вместе с тем Унькин вдруг рассыпался по двору  мелкими осколками и лишь небольших размеров шаровая молния, выпрыгнув откуда-то,  заметалась по двору, увертываясь от панически визжащего Лиса, мечущегося в поисках спасения и тщательно огибая руины развалившегося посреди двора экскаватора. 
  —Ну, вот,  — грустно сказал Молот,  — и правда, пора и честь знать. Засиделся я тут с вами! — крикнул он неизвестно кому  и вдруг взлетел из развалившейся кадушки и мощно ревя стартовыми ускорителями пошел на взлет в сторону третьей луны. Рядом с ним летела шаровая молния, не отставая от него ни на сантиметр.

   Молодой Дукин смотрел на взлетающий из-за холма молот пока тот не скрылся в небе проломив низкие облака и, похлопав по спине блестящий свежевыкрашенными боками трактор Тэшка, спросил, — Ну, долго еще идти до твоего дома, вахлак? Уж больно мне хочется  с твоим хозяином познакомится. 
—Рядом, совсем рядом уже! — закричал Тэшка и  понесся не разбирая дороги через холм, оставив позади смеющегося Дукина — Эй, я вернулся!

  —Урра! — закричал дворовый трактор Тэшка, — Уррра! Мы в нем мелкосхемы на зиму солить будем!
  —В ком?  — не понял  Унькин
  —Ну,  в баке, что ты собрался у нас завести.
  —Не в баке, а в БАКе, — балбес расхлябанный, в Большом Адронном Коллайдере, то бишь.  В нем мелкосхемы не засолишь, мы в нем дырки в пространстве будем вылавливать. А вот с ними уже совсем другая история будет, мы сквозь них запчасти для   нашего парового молота доставать будем, в прошлом. Иначе никак нельзя — их больше никто не выпускает, а старик, уже совсем почти не просыпается. 
  —Он же проснется, опять всех ругать будет, — возразил Тэшка, —  пусть уж лучше спит себе
  —А кто за молодой порослью следить будет,  — вздохнул Унькин, — другого такого нам не найти, так, что идем к коллайдеру.  За дырками. 
 
 И прихватив ядерный гриб, Унькин отправился в путь.  Долго ли он шел, коротко ли, но в конце концов пришел в чистое поле достаточных размеров.
  —Эй, гриб! — встряхнул Унькин банку с дремлющим внутри нее Ядерным грибом, — ты, чё — спишь, чё ли? 
  —Я не сплю! — Возмутился гриб, отчаянно зевая, — я энергию э…э..экономлю. Ну, чё нашел? 
  —Да,  пойдет?
  —Пойдет, — одобрил гриб озираясь вокруг, — здесь и прочертим, выпускай.

  Унькин отщелкнул застежки  магнитной  банки в которой жил Гриб и тот с душераздирающим рёвом вырвался наружу.

  —Тебе что , делать нечего!? — заорал оглушенный Унькин, — каждый раз одно и то же!
  —Извини, — покраснел Гриб, — забылся на радостях — не часто мне на волю удается… так какой коллайдер сооружаем? 
  —На какой у тебя энергии хватит — потом рассчитаемся. А сейчас давай за дело, времени совсем не осталось…
   
   Ядерный гриб завывая и грохоча  скатывал чистое поле в рулон, сшивая по шву молниями. Он  дробно стучал гигантской швейной машинкой, а Унькин воткнув рядом с собой сачок сидел на краю поля и болтая ногами в римановом пространстве лепил из протонов припасенных заранее,  два снежка, один лево-закрученный, а другой — право. И главное было не дать им раньше времени сцепиться!

Ошибочка

  Расстроенный Унькин сидел на крыльце. Вокруг него валялись приборы и инструменты для настройки, но результат, увы, был … не очень.
   Дворовый трактор Тэшка заполошно носился  вокруг старой, рассохшейся кадушки в которой крепко спал антикварный паровой молот, поскрипывая чем-то там внутри. Тэшка кричал, — "Вставай! Просыпайсь! Все! Вы слышали — все! А тебе особое приглашение, что ли? Слышишь ты или нет, старая развалина!"
  Молодая поросль Унькиных, подрастающая под присмотром молота в той же кадушке, переговаривалась в пол голоса, пытаясь выяснить в чем же там дело и чем им лично это грозит, но по молодости они так ни черта  не поняв, решили ждать развития событий, а наставник-молот спал себе и  спал, да просыпаться явно не собирался.
  Тэшка поняв наконец всю тщетность своих усилий, обругал разомлевший под светом третьего солнца паровой молот страшными словами,  и кинулся к своей последней надежде — к дойному экскаватору, прятавшемуся в своей стайке от греха подальше.  
    Экскаватор был, пусть и не  мудр, но уже изрядно стар, а посему помнил крепко — как только шум, лучше всего немедленно  спрятаться:  все меньше расходов на ремонт потом.
    —Ты, что — не видишь!? — залязгал второй передачей Тэшка на трусливый экскаватор, — Унькин расстроился — как мы теперь его в чувства приведем, а? 
   —Я не доен уже третий оборот! — счел нужным заявить экскаватор,  не выходя, впрочем,  наружу.
  —Выйди немедля! — взревел Тэшка так, что даже  в доме Унькина зазвенели чашки в шкафу, — Выходи трус! Мне… Нам всем нужна твоя помощь!
   
   Экскаватор робко выглянул наружу, — А чем я могу-то? И вообще, когда меня доить будут? 
  —Ты можешь сделать то, что не могу я! Шарахни ему ковшом по голове, чтобы он очнулся. Я бы и сам, но у меня нет ковша и мне не дотянуться.
 
   —И… это поможет? — робко спросил Экскаватор выбираясь наружу бочком.
   —Еще как поможет,  — уверил его Тэшка, — мне же вон тогда помогло, хотя ты и промазал. К счастью.
  
    Экскаватор проковылял к крыльцу и размахнулся.  
   —Стой!!!! — Завопил Тэшка, — Стой!! Не Унькина, Молоту по башке бей! Мо….   Ай! —  взвизгнул Тэшка и теряя на ходу траки ринулся спасаться в свою будку: Экскаватор был глуховат и не разобрал чего там кричал Тэшка….
 
   —Чтоб вас,  — ворчал пришедший в себя Унькин, выбираясь из под обломков крыльца, — А Тэшку — в металлолом сдам, вот только появится скупщик — сразу и сдам.  Всё, кончилось мое терпение! — повысил он голос, чтобы Тэшка слышал его угрозу. 
   С удовольствием понаблюдав, как трясется от страха будка с лязгающим всеми сочленениями Тэшкой внутри, удовлетворенно хмыкнул и пошел доить забаррикадировавшегося в стайке Экскаватора, не преминув  по дороге  пнуть со всего маха безмяткежно храпящий паровой молот.
  —А!? Что?  — очумело завращал тот головой во все стороны, — ты чего Унькин, с чердака  упал? Такая погода стоит — грех не подремать, а  ты!
И, что характерно, — тут же  заснул снова!
Возраст.

       Унькин проверил напряженность поля в огороде и остался недоволен: "Маловато, будет" и сказал ядерному грибу, — мало… 
        —Да я уже считал, -проворчал гриб,  погромыхивая   молниями, — надо сто семьдесят вольт на каждый метр  добавить, тогда в самый раз будет.
       —А не ошибаешься, как в прошлый раз? 
       —Ну сколько можно тыкать в нос дурацкой ошибкой, — возмутился ядерный гриб, высовываясь из банки, — забыл привести показание. А во всем ты виноват! — Взъярился он , — у тебя вечно какие-то антикварные датчики везде стоят, поди упомни кто в какой системе координат результаты выдает!
       Бронзовый, весь в непонятных вензелях, прибор,  висящий, на  одиноко растущем  посреди поля фонарном столбе, на  скрученной  в трех местах  проволоке, проскрипел едва разборчиво — "У мня стле… па…"  — и затих, бесстыдно демонстрируя так и неопознанную никем цифру. 
      —Вот! — Взвился ядерный гриб, — Вот, я же говорил!  И на основе таких показаний я должен делать вычисления? Это что за цифра у него там, а? И во что я ее должен перевести!??
    Прибор дремал, негромко похрапывая и  не обращая никакого внимания на вопли гриба.
    Унькин лишь покачал головой, — Да не расходись ты так, а то, как ты понервничаешь, так мне потом  уборки дня на два.
    И попробовал поле на зуб. Пожевав немного поле Унькин выплюнул не дожеванные остатки и  вздохнул, — не сто семьдесят, а семьдесят, да и то — едва ли…
     И пощелкав по циферблату так и не проснувшегося прибора, подхватил ведро, заполненное до краев чистой энергией, настаивавшейся всю ночь в сенях и принялся разбрасывать ее по полю, стараясь не пропускать ни одного метра.
 

Bucket list

—Ну и в чем смысл жизни? — спросил ядерный гриб,  погромыхивая в своей банке.
—Какой такой смысл? — Удивился Унькин,  отрываясь от  списка,  который он усердно готовил с самого утра перед завтрашней поездкой в город. Микросхем нынешнего урожая все еще завались,  а вот кое-чего, самого необходимого, было совсем в обрез. Один только гриб потреблявший плутоний без меры, чего стоил. Мало того, что он все запасы на зиму сожрал, так он  еще и повадился угрожать демонстративно  зачахнуть на виду у всех. — Какой смысл? — повторил Унькин.
—Ну, в жизни. Я вот тут подумал, — а что будет если я возьму и зачахну — нет, нет! Это я для примера,  — успокоил гриб взвившегося на дыбы Унькина, — и… всё.
—Что — всё?  — Унькин бросил метнул в стену стило, — попал! 
—Ну, зачем тогда всё? 
—Да какая разница, смотри — я попал в… Погоди, что значит — зачем? 
—Ну, смысл в чём? 
—А что — должен быть?  — Унькин почесал в затылке и выдернул стило из стены, — а я и не знал. И что у всякой жизни должен? Вот наш балбес,  дворовый трактор Тэшка, какой в его жизни смысл может быть? 
—Так это его надо спросить, каждый за свой смысл сам отвечать должен.
—Ага, а твой, к примеру? 
—А я… вот ищу его, точно знаю, что раньше был, да видимо обронил при пересадки из банки в банку. А вот Тэшку никто не пересаживал, так, что он должен знать.
—Меня тоже никто не пересаживал, а я тоже не знаю, почему-то.
—Ну, хорошо, не хочешь спрашивать Тэшку не надо — сами сейчас все решим.  Что будет если он возьмет, да помрет, как в прошлую  луну, когда у него магнето сдохло?  А запасного нет. А я в отлучке — по делам куда-нибудь уехал, и  от меня нельзя подкурить? 
—Ну, в переплавку его — у нас с железом вечно проблема — доменная печь жалуется все время на простои.
—Ага, значит его смысл жизни — накормить эту прорву -домну. Ну вот  и определились!
—Если в этом смысл жизни, то он  мне тогда вовсе не нужен, я от него отказываюсь, — сказал Унькин и вписал в список — "запасное магнето для Тэшки" и взглянув на ядерный гриб впавший в задумчивость добавил — "две штуки."