Заметки

Карга

…ангел, —  проворчала Карга, перетиравшая тарелки полотенцем украшенном красными петухами.  Петухи смотрели настороженно, готовые в любой момент сорваться на обидчика с клекотом, разя шпорами и клювами, и…

— Извините… —  С трудом оторвался от петухов, — Вы, что-то сказали?

— Ты спросил, кто я, —  Карга поставила блестящую тарелку на стол. — Ангел.

— Я… не спрашивал, — растерялся я.

—   Еще как спрашивал, — Старуха взяла следующую тарелку. Один из петухов затоптался, и расправив крылья зашипел отчего-то по змеиному в мою сторону. — Цыть! Дурья башка, — Карга притопнула и петух неожиданно успокоился, — Не видишь, что ли? Он же просто запутался.

Судя по тяжелому петушиному взгляду, он вовсе не был так уверен в моей невиновности. «Но… в чем же я виноват-то?»  —мелькнуло в голове.

— В путанности, — Вздохнула старуха, — Вечно тебя куда-то несет. Вот и сейчас,  сидишь, смотришь на меня и видишь непонятно кого.  Старую ведьму, я подозреваю.

— А-а… Э-э, — мое жалкое бормотание выглядело еще смешнее, чем я сам, — Ведь вы же ну , это…

Я замолк окончательно.  Говорить что-то еще было уж совсем глупо, что было ясно даже такому мне,   каким я был сейчас, и я замолк.

Петух взмахнул крыльями и с оглушительным карканьем сделал круг над моей головой и приземлился на мое плечо. Или… приплечился?

—Еще скажи, припопился, —Хихикнула старуха.

Ворон, потоптавшись по моему плечу, склонил голову и посмотрел налитым кровью глазом мне в лицо.  Я молчал, пытаясь удержать равновесие — проклятая птица весила по крайней мере пуд.

Второй петух равнодушно фыркнув, потянулся, припав на передние лапы, и задрав пушистый хвост в рыжую полосочку,  вскочил на подоконник. Мельком взглянув в нашу сторону,  принялся разглядывать, что там творится на улице, демонстративно повернувшись задом ко всей частной компании.  Карга шлепнула опустевшим полотенцем наглого кота.  Тот демонстративно фыркнув, выскочил в открытую форточку. «Четвертый этаж!» мелькнуло в голове, «кажется»

—Пятый,  — Басом поправила она меня,

— Высоко…

— Низковато летит, — Озабоченно сказала Старуха, показывая на давешнего кота, тяжело машущего крыльями от спортивной Цессны, — Плюс, ломота в костях, плюс, незваный гость, да еще и в светлый четверговник…. — Пожевав губами и закатив глаза к потолку, богато украшенного вполне себе безвкусной лепниной, Бабка подсчитала что-то на пальцах и воскликнула, —Ну, ясно! Ясно!

Мне было совсем не ясно, но я промолчал, стараясь даже не думать это молчание про себя, чтобы Карга снова не услышала.

Такой день

    — Сегодня у нас будет день… День… А пусть,  хороший будет день! Правда, Дуся?

     Лягушка Дуся отложила вязание и с интересом посмотрела на Тиранозавра Костю.

    — И чем же он, по твоему, будет хорошим? — Осведомилась она ледяным тоном, — Лично я ничего хорошего вокруг не наблюдаю.  Кочка(она потопала по кочке на которой сидела посреди небольшого уютного болотца) старая. Болото не обновлялось уже черт знает сколько, погода — отвратительная! И?

    — Хорошая погода, —  сказал Костя нерешительно. — Вон и солнышко уже вышло… —  Он показал на отчаянно зевающее Солнце, отвязывающее свою лодку.  —  Почти не опоздало.

    Солнце фыркнуло по лошадиному и показало Косте кулак.   Костя благоразумно  сделал вид, что не заметил, а лягушка Дуся ухмыльнулась,

    — Вот, видишь, даже для Солнца день и тот сегодня поганый. Небось всю ночь с приятелями куролесило где-то, теперь раскаивается.

    Сложив лапки рупором  Дуся заорала покрывшемуся от возмущения пятнами Солнцу,

   — Ну, чё, раскаиваишси, али как?

   — Чё привязались-то? — Пробурчало Солнце и оттолкнувшись от берега поплыло на лодке по небесному отражению Великой реки. — У меня, может, грипп.  — И сделав пару гребков веслом, добавило мрачно, — Марсианский.

    — Понятно дело, — Благодушно отозвалась Дуся, довязывая ряд, — Раз с Марсом   гужевались так и грипп, кхм, марсианский. — И не удержавшись крикнула, — А ты его рассольчиком, рассольчиком гони! Помогает, знающие люди говорят. На Европе того рассола — море! Мастерица она, по этому делу.

    Солнце гордо отвернулось, решив беседу на столь скользкую тему не поддерживать. Во избежании.

   — Эх, — Вздохнул Костя, — Похоже и правда, день не удается никак.

    — От чего это? —Удивилась Дуся, — Кажется, наоборот, налаживается. Сейчас сходим на Край Земли, со слонами побеседуем.  Камешки, кто дальше покидаем.

    — Там комар Федя, — Обрадовался Костя, — Он уже который день в шахматы с Левым Слоном играет. Пока ничья по партиям, а мы ему поможем и…

    — И он тогда точно проиграет! — Перебила его Дуся, — Айда на помощь!

    Она сложила недовязанный свитер в корзинку с клубками ниток и запасными спицами,  и в этот самый момент, задремавшее Солнце, выпало из лодки и бултыхнулось в отражение Великой реки.

    Старый Вулкан, живший по соседству с Дусиным болотцем, проснулся от переполоха и не разобравшись в происходящем бабахнул из всех орудий праздничный салют!

    Облака, обрадовались и принялись водить хоровод.  Но мрачное  Солнце выбравшись на берег, попрыгало на одной ножке и  вытряхнув из уха воду и попавшегося,  по случаю,  ерша,  быстро навело порядок.

    Отлупив палкой самое строптивое облако, Солнце свистнула Ветру. Облака помрачнели  и поплелись плотным стадом  под присмотром охальника—ветра.

     — Вот!  Об этом я и говорила, — Сказала Лягушка Дуся Тиранозавру Косте, — И показала Солнцу язык.  — Отличный День!

     В это время пошел дождь и Костя с Дусей  спрятавшись под Дружищем—Деревом смотрели как поправляется Дусино болотце, а на совсем было уже высохшей кочке вылезли три зеленые травинки. Они делились впечатлениями, а комар Федя, сидевший на ветке, над ними прислушиваясь к восторженным «А -оно, ка-а-к! А помнишь…»  удивлялся: чему они так радуются?  День, как день.  Такой же, как и все остальные.