Лавка

     Старый медный таз, свидетель пятисот тридцати шести литров малинового варенья и, как он утверждает — битвы при Ватерлоо, когда он, якобы, служил у одного кирасира то ли шлемом, то ли щитом(он все время путается) висит на стене, рядом с чучелом Феди.

     Федя, это медведь. В смысле, когда-то он был медведь, бурый, кажется, а сейчас он у нас в Лавке служит.  И пока нет посетителей  ругается с Медным тазом — великим спорщиком и задавакой.

    Я сижу за столиком у низкого окна, выходящего в проулок. Пыльного, не могу отрицать.  Я успокаиваю себя тем, что это часть образа нашей лавки — феньшуй такой, как говорит милая китаянка, живущая возле ручья на старинной китайской  чашке,  но,  если честно, все намного проще.  Бродячие мойщики окон к нам в переулок забредают редко, а паршивец Ветер — постоянный гость. Я уже  с ним несколько раз говорил по душам, а  он только смеется, — Работа такая, —  говорит, и выпив две,  а то и три чашки свежезаваренного чая — удирает, крикнув через плечо,  —  Я по делам! Скоро верну-усь!

     Как будто я не знаю, какие у него,  бездельника, дела.  Второго дня, Посетительница приходила, шляпку искала.  Мол, проказники сорвали, когда она с моста собиралась… Тут посетительница смешалась и отставив чашку, спросила, отчего-то шепотом:

     —  А он…. настоящий?

     — Кто, Федя?  —  Удивился я, — Конечно. Он мой друг.

      Федя приветливо кивнул головой, хотя он обычно так и не делает—  марку держит. Мол, чучело и все тут.

    — А можно его погладить?

   — Уж лучше медный таз, — Ворчит в пол голоса Самовар.  На удивление молчаливая сегодня тряпичная баба взирающая  на происходящее вокруг с явным не одобрением с высоты заварника, хмыкает:

   — И то правда,  иди знай, что в этом чучеле завелось, за последние триста лет. Рук потом от блох не отмыть. Моль и та не залетает!

   — Я тебе не таз! — Не выдерживает Медный таз, — Я боевое снаряжение!  Меня в трех местах   ранили, впервые,  при Фермопилах еще! И каждый раз — смертельно….

  — Варенье в тебе не держится, вот и вся твоя болезнь, — С удовольствием присоединилась к светской беседе Цапля Люська,  жившая на кувшине с небольшой трещиной на горлышке и отломанной ручкой. Кувшин стоял так, чтобы этого маленького дефекта не было видно, но Люська при этом, торчала все время на виду и не упускала случая влезть в добрую свару.

    Таз оскорбленно замолчал,  прошептав трагическим тоном провинциального актера без ангажемента(Интересно, где он этого набрался? Неужели в мое отсутствие к нам забредал режиссер Пузленький? )    едва слышно,

    —  Нигде нет спасения от клеветников и завистников…

    —  Ну, мы это… пошутили, — Вздохнул Федя, —  не дуйся,  ладно?

    —  Я пойду, пожалуй,  — сказала Посетительница, — меня уже  ждут, наверно. Дядя волнуется…

      Все замолчали.  Солнце махнуло, сидя на горизонте, смородиновой настойки налитой мною и поставив рюмку на поднос, который подал ему Федя, засобиралось  на боковую.

     — Вы… А Вы знаете, вы заходите к нам еще, —  Сказал я и улыбнулся. Как смог. Судя по лицу Посетительницы, вышло неважнецки. — У нас много историй тут живет. Интересных.  И… и не все они ругаются,  — Заторопился я, — не пожалеете… Давайте я вас провожу — у нас переулок темный.

      Я снял со стены фонарь,  зажег фитиль и распахнул дверь.

      Она уходила по вечерней улице ведущей к порту.  С кружевным платочком в руке. Заходящее Солнце помахало мне — Пока! Красные отблески запутались в ее волосах и брызнули в разные стороны.

      Вечер.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.