Чарка

Таракан Казе Халерас шел по городу вприпрыжку, напевая песню эту, незнакомую другим. Песнь была та не простая, а с оранжевым подтекстом, но его никто не видел и Халерос счастлив был.

А я кукарача, я кукарач-ча! А я спелый таракан!
А я кукарача, я куаррач-ча! Наливаю всем  стакан.

Все врал подлец, Казе Халерос,  да и того стакана нет уж, его разбил в припадке страсти, алкаш Серега Горбунков. Халерос думал в автомате украсть стакан граненный, чистый, но газированным напитком на месте был он поражен.
И вот лежит Казе Халерос в оранжевых как апельсин разводах, и не пытается вставать. Он точно знает, что приклеен, и шансов нет совсем прорваться.  А у него был верный шанс.  Братишка, — молвил наш Халерос мимо бредущему Сереге, —  Братишка, за одну копейку.  Ведро. А если сдюжешь — два. Но не откликнулся Серега, он был в местах  других, далеких и  было вёдро там и  Солнце, ну, а Серега был в завязке уже семнадцать, как, секунд.  А Солнце посмотрело грустно и молвило, — еще хоть капля и ты  и вещи у порога. И весь расстроенный Серега бредет по направлению к суше весь в бурунах и пене дней сквозь обалдевший океан. И вот уже и берег близок,  и на него Серега ступит, но таракан подлец Халерос вскричал — Воды-воды!  И друг Серега не сдержался,  он добежал до автомата и из последних сил  набрал он плодово-ягодной стакан.

Идут по городу Серега и таракан Казе Халерос и песнь поют про кукарачу, и Солнце — пофиг! И ветер буйный, что срывает с волн пену, — тоже пофиг! Неважно — чемодан у двери, неважно Солнце  заперлось,  лишь важно, что дру…

Эй… Озирается Серега, ты где, друг-таракан Казе Халерос, а тот лишь смотрит с укоризной и ничего не отвечает,  его размазанная тушка собою очень украшает портрет Бурденко на стене. Ну, что, допрыгался, скотина, ему сказало Солнце строго и протянуло передачку, сквозь зарешечено окно. Я… я… —  Сказал Серега грустно и зарыдал, не удержавшись, но в океане слез мелькнул лишь парус одинокий белый  и испарился вдалеке. Не плачь, сказал  ему Халерос с портрета Боткина на стенке, я подожду тебя, ты помни. Когда придет момент  прозрения пусть через двадцать — тридцать лет, ты только свистни — «Ку-карачча…. » и мы пойдем опять гулять.  И полегчало  вдруг Сереге, и он пошел на процедуры, но ничего не помогало и он скончался не дойдя.  И таракан, Казе Халерос, протягивая Солнцу чарку, сказал сурово, — Помянем…

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.